Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:06 

Итак, начинаю все заново. Все записи-сочинения будут выставлены чуть позже, пересортированные и переделанные. Снова обращаюсь к моим ПЧ и просто читателям с просьбой комментировать записи, но указывать конкретную критику или что именно понравилось - к каждому сочинению свои комменты.
Записи, относящиеся к сочинительству снова будут писаться вот таким цветом, а сами сочинения - так, как сейчас идет первый по
ст.

15:26 

Загубленные судьбы (пьеса)

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:

Император Николай I
Граф Аракчеев
Генерал Милорадович
Митрополит Серафим
К. Ф. Рылеев
Князь С. П.Трубецкой
Михаил Бестужев
Николай Бестужев
П. Г. Каховский
Ростовцев
Княгиня Трубецкая
Жена Рылеева
Слуга Трубецкого
Лакей Николая I
Начальник тюрьмы
Солдаты, офицеры, министры.


МЕСТО ДЕЙСТВИЯ:

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ:
Действие первое – дворец;
действие второе – квартира Рылеева, гостиная;
действие третье – квартира Рылеева, комната жены Рылеева.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ:
Действие первое – Сенатская площадь;
действие второе – дворец;
действие третье – площадь;
действие четвертое – дворец.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ:
Действие первое – дом Трубецких, дом Рылеева;
действие второе – дворец: кабинет Николая;
действие третье – дворец: зал, приемная;
действие четвертое – тюремный двор.











16:56 

Тайна миссис Хантер

Это случилось вскоре после тех событий, которые я описал в рассказах "Последнее дело Холмса" и Пустой дом".
Отправив профессора Мориарти на дно Рейхенбахского водопада, а полковника Морана за решетку, Холмс прибывал во власти той ужасной скуки, одолевавшей его в дни, когда он не распутывал какое-нибудь дело. Я скучал и бездействовал вместе с моим другом.
Мы сидели у камина. Я дремал, когда услышал оживленное восклицание Холмса. Я открыл глаза и увидел, что Холмс читает какое-то письмо.
- Вот, – сказал он, кладя письмо передо мной, – я, кажется, смогу на время покончить с угнетающим бездействием, которое меня просто убивает, и заняться, наконец, более-менее стоящим делом.
Меня заинтересовали его слова.
– Прочтите это вслух, – попросил Холмс, указывая на письмо.
Я исполнил просьбу друга. Вот что было в письме, которое я прочитал:
"Уважаемый мистер Шерлок Холмс.
Пишу Вам в надежде на то, что Вы поможете мне!
С моей женой происходит что-то необъяснимое. Каждый вечер она куда-то уезжает. Если бы она мне изменяла, я смог бы это пережить. Если она была бы счастлива с другим, я не стал бы удерживать ее. И она прекрасно об этом знает. Но с ней, я повторяю, происходит что-то непонятное.
Каждый вечер у дверей нашего дома останавливается один и тот же кеб, моя жена садится в него и уезжает. Это продолжается уже около двух недель, и моя Сюзи каждый вечер все более бледная и напуганная. Иногда я пытаюсь расспросить ее, но она закрывается своей комнате и плачет.
Я заприметил номер ее кеба и однажды поинтересовался в Регистрационной конторе, числится ли в их списках кеб номер две тысячи семьсот сорок один. Но в конторе мне сказали, что такого кеба у них нет.
Тогда я решил выследить, куда ездит моя жена. На следующий день после того, как я потерпел поражение с номером кеба, я вышел вслед за женой, подождал, пока она отъедет и, взяв другой кеб, поехал вслед за Сьюзен. Ее кеб кружил по всему Лондону, а потом остановился возле нашего дома. Сьюзен вышла из кеба и направилась в дом. Я отпустил свой кеб и последовал за ней. Экипаж моей жены все еще стоял у дома. Я вошел в дом, но никого не увидел. Я выскочил на улицу, но ни кеба, ни жены уже не было. Наверное, Сьюзен заметила, что я следую за ней, и приняла обходной маневр.
Когда после возвращения жены я спросил у нее, куда она ездила, Сюзи побледнела, заперлась в своей комнате и рыдала сильнее обычного. Она все время повторяла: "Что же делать!? Он все знает!" На следующее утро она слегла с нервным потрясением.
Мистер Холмс, я вижу, что моей жене очень плохо, что она сильно напугана. Я чувствую, что моя Сюзи в чьей-то власти, и она очень боится этого человека. Ей что-то угрожает, а я не знаю, как помочь! Я в отчаянии, мистер Холмс!
Прошу Вас, мистер Холмс, помогите мне и моей жене!
С уважением к Вам Джон Рей Хантер".
В конце письма стояла витиеватая подпись.
- Ну, что Вы обо всем этом думаете, Ватсон? – Поинтересовался Холмс. Я осмотрел письмо:
- Я даже не имею представления об этом человеке.
- Это все потому, что Вы не хотите видеть очевидное. К примеру, то, что этот человек – военный; посмотрите, какие у него обороты речи: "потерпел поражение", "приняла обходной маневр". Дальше – он очень любит свою жену: только очень любящий человек способен не удерживать женщину, если она любит другого. Ну, а то, что этот джентльмен сильно взволнован, показывает и почерк – обычно твердый и четкий, а в данный момент буквы пляшут по всему листу, и стиль, которым это письмо написано. Это все, что мне удалось выжать из письма. А теперь посмотрим, что говорит о Джоне Рее Хантере «Биографический указатель»".
Холмс достал с полки толстый справочник и, найдя нужную статью, прочитал: - "Хантер Джон Рей, капитан в отставке. Родился в Тонбридже, графство Кент, в 1843 году. Сын сэра Артура Рея Хантера. Окончил Итонский колледж и университет в Оксфорде. Служил в третьем манчестерском полку. Женат на Сьюзен Хантер, урожденной Кернс. Адрес: Лондон, Дженерал-стрит, 75. Клубы: Тенкервильский, Болдвин".
– Вот видите, Ватсон, – "капитан в отставке". Не хотите ли предпринять небольшую прогулку? Нет? А я, пожалуй, съезжу к этому Джону Хантеру.
Меня не удивило, что Холмс взялся за это, на первый взгляд простое дело. Бездействие Холмса продолжалось уже около трех недель, а это для его четкого, ума было просто пыткой.
Было около девяти вечера, когда я услышал шаги возвращавшегося Холмса. Он был мрачен.
- Да, Ватсон, – сказал он, отвечая скорее моему удивленному взгляду, – ключ есть, но его надо найти.
- Это звучит парадоксально, Холмс. Но что же все-таки произошло? Я очень жалею теперь, что не поехал с Вами.
- Не лучше ли оставить до завтра? Уже поздно, а рассказ, я думаю, не будет коротким.
- Ну и что из того! – Воскликнул я. – Нет, Холмс, рассказывайте.
Холмса позабавила моя нетерпеливость. Он сел в кресло, закурил и начал свое повествование:
- Как только я приехал к этому мистеру Джону Хантеру, то сразу же узнал все, или почти все. Я позвонил и спросил у открывшей мне дверь горничной, могу ли я видеть мистера Джона Рея Хантера. Она сказала, что хозяина сейчас нет дома, но он должен скоро придти, и я могу подождать. Девушка проводила меня в гостиную и ушла. Через минуту дверь отворилась, и в комнату вошла молодая женщина. На вид ей было лет двадцать пять – двадцать семь. Лицо ее было бледно, а глаза тревожно и лихорадочно блестели.
- Мистер Холмс, я знаю, что мой муж нанял Вас следить за мной! – Воскликнула она. – Я расскажу Вам все сама. Но прошу, не говорите ничего Джону. У него слабое сердце, и я боюсь, что он не перенесет этого позора. Я вижу, как он мучается из-за меня, но поверьте, сэр, если он все узнает, ему будет еще хуже. - В ее голосе было столько отчаяния и боли, что мне невольно стало жаль эту женщину, – причиняющую боль любящему мужу, но и саму страдающую от этого. И вот что мне рассказала миссис Хантер.
За три года до встречи с капитаном Хантером мисс Сьюзен познакомилась с человеком, имя которого я пока называть не буду. У мисс Кернс (тогда еще мисс Кернс) не было работы, и новый знакомый пригласил ее поработать у него, как он сказал, в конторе. Когда мисс Сьюзен поинтересовалась, что это за работа, знакомый ответил, что работа несложная и вполне подходит молодой девушке. По словам миссис Хантер, произнося последнюю фразу, он усмехнулся. Девушка согласилась, хотя, поставленные им условия показались ей странными: мисс Кернс не должна была никому рассказывать о своей работе, должна была жить там, где поселит ее работодатель. И, самое главное, она уже не могла никуда уйти.
Так эта молодая леди оказалась во власти одного из самых страшных людей Англии. Когда девушка узнала, что должна делать, то пыталась отказаться, но было уже поздно. Этот негодяй, частью уговорами, частью угрозами добился того, что мисс Кернс стала на него работать.
- Что же это была за работа, если даже теперь, вспоминая об этом, миссис Хантер приходит в ужас? – Заинтересовался я. – Чем занимался этот человек?
- Этот тип втянул молодую женщину в преступление. Она была чем-то вроде приманки. Вот как это происходило: мисс Сьюзен якобы приезжала из другого города, поселялась в какой-нибудь гостинице под чужим именем и знакомилась с богатым мужчиной. Затем мисс Кернс представляла нового знакомого "своему кузену", роль которого играл кто-то из банды (между прочим, "кузены" были всегда разные). Беседуя с гостем, "кузен" леди старался вести разговор так, чтобы заинтересовать того продолжением знакомства. Чаще всего это удавалось. Прощаясь, ничего не подозревающий джентльмен просил прелестную юную леди и " ее брата " нанести ему ответный визит.
На этом миссия мисс Кернс кончалась. Через некоторое время бандит отправлялся по приглашению, но без мисс Сьюзен. Придя в гости, он извинялся за то, что " сестра " не смогла придти. Во время беседы за кофе бандит подсыпал яд хозяину в чашку и преспокойно обворовывал его.
- Но как об этом узнала миссис Хантер? – Удивился я. – Ведь, судя по Вашим словам, Холмс, ее не было при совершении преступлений.
- Все очень просто, Ватсон. – Холмс разжег потухшую трубку угольком из камина и продолжил рассказ. – Сначала мисс Сьюзен ни о чем не догадывалась, но когда бесследно начали исчезать один за другим ее новые знакомые, она стала подозревать что-то недоброе, а потом проследила за очередной жертвой. Когда бандиты узнали, что мисс Кернс все известно, ее запугали, и она не пошла в полицию.
Потом ей все-таки удалось порвать с бандой, бежала и вышла замуж за Джона Рея Хантера. Но бандиты разыскали миссис Хантер и предупредили, что если она не вернется к ним, то ее мужу станет все известно о ее прежней жизни.
- Надеюсь, теперь Вы поняли, Ватсон, куда и зачем ездит миссис Хантер. По зрелому размышлению я решил привлечь к этому делу полицию. Я договорился с миссис Хантер, и завтра мы с инспектором Лейстредом арестуем членов этой шайки. Ватсон, согласны ли Вы поехать со мной?
- Разумеется. Но скажите, Холмс, кто этот негодяй, который втянул Сьюзен Хантер в преступление?
- Его зовут, – мой друг нахмурился, – его зовут Томас Аткинсон. Полиция уже несколько лет гоняется за ним, но не может поймать.
На следующее утро мы только закончили завтрак, когда пришел инспектор Лейстред. Поздоровавшись, он обратился к моему другу:
- Мистер Холмс, Вы прислали телеграмму, где сообщили, что можете помочь полиции поймать Томаса Аткинсона. Как Вы смогли найти этого преступника? - Вид у Лейстреда был весьма растерянный и обескураженный.
- Поскольку время у нас еще есть, я расскажу Вам, Лейстред, одну очень интересную историю. – И Холмс рассказал инспектору все, о чем поведал мне накануне вечером.
Когда мы подъехали к дому 75 на Дженерал-стрит, Холмс вышел из экипажа и обратился к привратнику с вопросом дома ли миссис Хантер. Тот ответил, что хозяйка уехала минут пять назад по направлению к вокзалу Ватерлоо.
Никогда я не припомню более быстрой езды. Холмс велел кучеру гнать, как можно быстрее, боясь опоздать, но к отходу поезда мы все-таки успели. В вагон мы вскочили, когда поезд уже начал отходить от перрона. Холмс сказал, что увидел миссис Хантер в соседнем вагоне. Но, как заметил мой друг, едет она не одна, а с каким-то мужчиной. Наверное, это и был тот самый кебмен.
- Взгляните, инспектор, может он Вам знаком? – Холмс указал на спутника миссис Хантер.
- Я знаю этого человека. – Лейстред вдруг напрягся. – Это Патрик Нортон – один из самых хладнокровных убийц Англии.
За разговорами я не заметил, как мы доехали. Миссис Хантер и ее спутник вышли из вагона и сели в поджидавший их кеб. Я заметил его, еще когда поезд подходил к станции. Как только миссис Хантер и сопровождающий ее мужчина сели в кеб, кебмен взмахнул кнутом и пустил лошадь галопом. Я засомневался, удастся ли нам последовать за уехавшими. Но Холмс мгновенно рассеял мои сомнения. Он вложил два пальца в рот и свистнул так громко и резко, что у меня зазвенело в ушах, а Лейстред с удивлением посмотрел на моего друга. Из-за кустов, стоящих футах в пятидесяти, выехала коляска, которой управлял небезызвестный уже Картрайт.
– Видите, Ватсон, этот юный джентльмен снова взялся помогать нам.
Мы сели в экипаж, и мальчик погнал лошадей галопом, как и тот человек, которого мы преследовали. По дороге Холмс сказал, что договорился с местной полицией о сотрудничестве в поимке банды.
Мы догнали кеб, когда он уже подъезжал к какому-то заброшенному дому. Миссис Хантер вышла из кеба, а подоспевшие сотрудники местной полиции быстро и тихо скрутили ее спутника и кебмена. Миссис Хантер вошла в дом, мы последовали за ней.
Можно было подумать, что в этом доме уже давно никто не живет, таким он казался мрачным и неуютным. Я почувствовал, как холодная рука Холмса сжала мою руку, и вздрогнул.
- Ничего не скажешь, хорошенькое место они выбрали для своей " конторы ". – С усмешкой прошептал Холмс. Его шепот в этой темноте показался мне каким-то зловещим. Шаги миссис Хантер отдавались гулкими ударами. Мы шли минуты три, плутая по коридорам и закоулкам, и наконец приблизились к какой-то двери. Холмс подошел к миссис Хантер:
- Не беспокойтесь, все пройдет хорошо. Главное, не волнуйтесь и будьте как можно более естественной. - Затем он обратился к нам:
- Джентльмены, вас я попрошу пока остаться за дверью.
Молодая леди вошла в комнату, оставив дверь слегка приоткрытой. Через щель мы могли видеть все, происходящее в комнате. Посреди комнаты напротив окна стоял стол. За столом сидел человек, которого так долго и тщетно пыталась разыскать полиция. Это был Томас Аткинсон. При входе женщины он молча встал, пододвинул к столу еще один стул и снова сел. Затем он сурово обратился к вошедшей:
- Ты опоздала сегодня на семь с половиной минут, хотя знаешь, что я люблю точность. Что произошло?
- Я долго не могла найти кеб. – Голос миссис Хантер слегка дрожал, но держалась она вполне уверенно. – Элис запоздал, я думала, что он вообще не приедет, и…
- Ладно, – грубо перебил Аткинсон. – Тебя не было целую неделю. Я не верю записке, где ты оправдываешься тем, что будто бы была больна. Ты хотела снова скрыться. Но я найду тебя, где бы ты ни пряталась, даже сменив фамилию.
- Нет, нет, Том, – поспешно заговорила бедная женщина, – я не думала прятаться! Я, правда, была больна.
- Допустим. – Преступник с сомнением покачал головой. – Перейдем к делу. Каждый раз, приезжая сюда, ты просишь отсрочки. Ты говоришь, что никак не можешь решиться, и просишь еще подождать. Мне порядком надоело все это. Мы договоримся сегодня же, иначе завтра я приеду в твой дом и расскажу о твоем прошлом твоему мужу. Я терпел целых три недели, но теперь… – он вдруг заговорил резко и гневно.
– Сюзи, ты прекрасно знаешь, что бывает с теми, кто раздражает меня или осмеливается мне перечить. Ты наверняка помнишь, что произошло с Джеймсом Хауэзлом, когда он отказался работать с нами. Или тебе напомнить?! Я сам проломил ему голову кочергой, а труп бросил в Темзу. Не вынуждай же меня применять к тебе силу. - Голос бандита звучал глухо и прерывисто от еле сдерживаемого гнева и злобы. Можно было не сомневаться, что вскоре от угроз он мог перейти к действиям.
Холмс вошел в комнату. В первую минуту Аткинсон не заметил появления постороннего человека, так как взгляд его был устремлен на миссис Хантер. Но вот он повернул голову в сторону вошедшего, удивленно вскинул брови:
- Кто это? Неужели твой муж? Да нет, не может этого быть!
- Вы абсолютно правы, – усмехнулся Холмс, – я не муж миссис Хантер. Разрешите представиться, Шерлок Холмс.
- Шерлок Холмс!? – Аткинсон с огромным изумлением уставился на знаменитого сыщика. Но это изумление длилось всего несколько секунд. Вдруг, рассвирепев, он вскочил из-за стола и кинулся было на Холмса, как разъяренный тигр. Я испугался за своего друга, но Холмс вытащил из кармана пистолет:
- Сэр, если Вы не успокоитесь, и будете кидаться на людей, как дикий зверь, я выстрелю
Но преступника это не остановило. Вне себя от ярости он выхватил складной нож и бросился к миссис Хантер, крича:
- Это ты во всем виновата! Ты привела сюда ищеек!
Послышался звук выстрела. Зажимая раненое плечо и изрыгая проклятия, Аткинсон повалился на пол. Нож выпал из его руки. В ту же минуту в комнату ворвались полицейские во главе с Лейстредом. Они надели на Аткинсона наручники и увели его. Попросив Лейстреда немного задержаться, Холмс что-то тихо сказал ему. Тот, заметно поколебавшись, кивнул.
Мой друг подошел к молодой женщине, стоящей у окна и дрожавшей от только что пережитого ужаса:
- Миссис Хантер, мы с доктором Ватсоном отвезем Вас домой. Мистер Лейстред обещал мне, что Ваш муж никогда не узнает об этом… неприятном эпизоде Вашей жизни.
– Благодарю Вас, мистер Холмс! Вы спасли жизнь и честь не только мне, но и Джону. Я всегда буду помнить об этом! - Женщина протянула руку моему другу. В ее глазах стояли слезы. Мы вышли из этого мрачного дома, где завершилась трагедия молодой леди, длившаяся не один год.
Вечером, сидя у камина, Холмс признался, что почти сразу же понял причину столь таинственных поездок миссис Хантер.
– Видите ли, мой друг, – говорил он, – есть всего три причины подобного поведения: другой мужчина, незаконный ребенок и шантаж. Первый вариант я исключил сразу же. Второй – тоже. Мистер Хантер слишком любит свою жену, чтобы попрекать ее подобным фактом. Да и весть о том, что у жены есть ребенок, не настолько ужасна, чтобы у мужчины, подобного Джону Хантеру не выдержало сердце. Оставался только шантаж. Мой разговор с миссис Хантер и последующие события подтвердили мою теорию.


22:18 

Сказка о волшебном превращении

В давние-давние времена, когда на земле жили настоящие волшебники, в далекой стране жили-были король с королевой. Жили они в небольшом королевстве, полном достатка, и могли бы жить счастливо, если бы не одна беда. Не было у них детей. И лежала эта печаль на сердце у короля и королевы, как тяжелый камень.
Как-то раз поехал король на охоту. Едет по лесу и вдруг видит: сидит на земле старая женщина. Лицо у нее худое, морщинистое, а глаза добрые. Держит она в руках корзинку со всякими травами. И не может старушка с места двинуться: большой камень ей ногу придавил.
Соскочил король с коня, приподнял камень и освободил старушку. И говорит она королю:
– Благодарю тебя, добрый государь. Ходила я по лесу и собирала разные травы для волшебного зелья. Увидела один целебный цветок возле этого камня; хотела сорвать, да камень ногу мне придавил и цветок под себя подмял. Долго сидела я здесь и, наверное, умерла бы, не подоспей ты на помощь. За твое добро я тебя отблагодарю. Вижу по лицу твоему, что есть что-то, что тревожит и печалит тебя. Поведай мне свое горе, может смогу я тебе помочь. Ведь не простую старуху видишь ты перед собой, государь, а волшебницу. Зовут меня Виолина.
Рассказал король волшебнице о своей печали. Выслушала его Виолина и говорит:
– Не горюй, государь. Твоей беде можно помочь. Пусть жена твоя придет через месяц в день после полнолуния на эту самую поляну. Дальше идти она должна с закрытыми глазами, пока не дойдет до этого камня. Здесь она остановится и откроет глаза. Затем ей нужно будет взять часть того, на что сразу упадет ее взгляд. Потом королева должна идти вглубь леса, следуя за солнечным жуком, который укажет ей дорогу пока не дойдет до маленького домика. Там я приготовлю волшебный напиток, который поможет королеве.
Обрадованный король поблагодарил добрую волшебницу и поспешил возвратиться домой.
Через месяц в день после полнолуния повел король свою жену в лес. Добрались они до той поляны, где король волшебницу освободил, остановились. Завязал король жене глаза шелковым платком, и пошла она дальше одна. Шла королева, пока не почувствовала: впереди нее камень на дороге лежит. Сняла она повязку с глаз и видит: стоит перед ней маленький олененок. Глазки у него черные, копытца золотым поблескивают, а шерстка белая, как снег, на солнышке искрится. Глянул олененок на королеву, мотнул головой и умчался прочь. А на траве осталась лежать маленькая белоснежная шерстинка. Подняла ее королева и отправилась вглубь леса, искать жилище доброй волшебницы. Солнечный жук, взлетевший с камня, ярко светился между изумрудной листвой, как лучик солнца, указывая дорогу.
Уже погасли последние отблески солнца, и на небе появился король ночи – месяц со свитой ярких звездочек, когда королева наконец приблизилась к маленькому домику. На крылечке ее уже ждала Виолина. Солнечный жук подлетел к волшебнице и, сев на ее кофточку, превратился в янтарную брошку. Поздоровавшись, Виолина провела королеву в дом. Внутри, несмотря на царившую на земле ночь, было почти так же светло, как и днем. Это светлячки, включив свои фонарики, кружились под потолком. На стенах висели пучки трав, от которых шел приятный аромат. Сидя на подоконнике, пел свои чудесные песни соловей, а рядом умывался белый котенок. Поглядев на чудеса в доме волшебницы, королева отдала ей то, что принесла с собой. Посмотрев на белую шерстинку и печально вздохнув, Виолина сказала:
– Большую беду может принести эта малая часть целого. Знай же, королева, что олененок, оставивший эту шерстинку, – волшебный. Послушай моего совета: коли родится у тебя сын, никогда не пускай его на охоту. Потому что, если на охоте он убьет оленя, тотчас же сам превратится в подобного зверя.
Очень огорчилась королева, услышав такое предсказание, но ответила:
– Что ж, если родится у меня сын, я поступлю так, как ты советуешь, мудрая Виолина. Но, может быть, Судьба будет милостива ко мне, и у меня будет дочка.
Волшебница поставила на огонь серебряный котелок с родниковой водой и стала класть туда сушеные травы.
Затем она зажгла сосновую щепочку и этой щепочкой подожгла шерстинку. Шерстинка вспыхнула, и на ладони волшебницы осталась крохотная горстка пепла. Только пепел этот был не серым, а белым, как снег. Волшебница всыпала пепел в кипящий отвар, помешала все березовой палочкой и сняла котелок с огня. Когда волшебный напиток остыл, Виолина налила его в хрустальный бокал и подала королеве.
Вернувшись к королю, королева рассказала ему о предупреждении волшебницы Виолины.
Через некоторое время у королевы родился мальчик. Радость и ликование заполнили весь дворец. И только король с королевой были печальны, тревожась за будущее сына.
Шло время. Из забавного малыша принц вырос в доброго, умного и смелого юношу. Он очень любил своих родителей, а они просто обожали его. У принца были самые красивые картины, самые интересные книги, самые быстрые кони на свете. И только в одном король всегда отказывал ему. Помня о предсказании волшебницы Виолины, король строго-настрого запретил принцу ездить на охоту. Принц не понимал этого запрета, но не мог ослушаться отца.
Прошло много лет. Состарились и умерли родители принца, и принц стал королем.
И вот решил как-то молодой король отправиться на охоту. Вспомнился ему запрет отца, но потом король подумал: "Отец запрещал мне ездить на охоту, когда я был слишком молод, опасаясь, что со мной может что-нибудь случиться. Но теперь я вырос". Приказал молодой король собрать охотничью свиту, оседлать быстрых коней, и поехал в лес.
Скачут охотники по лесу, трубят в рога. Вдруг на дорогу выскочил красавец олень. Увидел он людей и бросился прочь. Захотелось королю самому поймать прекрасного зверя. Приказал он свите не следовать за ним и поскакал за оленем.
Мчится олень, словно ветер, да только король на своем быстроногом коне догоняет его. Вытащил король из колчана острую стрелу, натянут тетиву леку и послал стрелу в оленя. Засвистела стрела в воздухе и вонзилась зверю в шею. Тот рухнул на землю. И в тот же миг споткнулся конь короля. Вылетел король из седла и, упал, потеряв сознание.
Очнулся король, видит, нет рядом ни верного коня, ни убитого оленя. Стал король с земли подниматься, вдруг чувствует, ноги его не слушаются. Глянул король, а вместо рук и ног у него оленьи копытца. С трудом вскочил король. Видит: неподалеку лесное озеро блестит под лучами солнца. Приблизился король к озеру и увидел, что из воды на него красавец олень смотрит. Огляделся король – вокруг никого не было; снова посмотрел в воду. И вдруг его как молнией поразило: понял король, что сам он в оленя превратился. Ослепленный страхом и горем, бросился король-олень в лес, не разбирая дороги.
Долго блуждал нечастный зверь по лесу, наконец, обессиленный упал на траву и уснул. И явилась ему во сне какая-то старушка. Погладила она оленя по шелковистой шерсти и говорит:
– Бедный юноша. Оттого с тобой такое несчастье приключилось, что нарушил ты запрет отца и отправился на охоту.
С самого рождения на тебе лежало заклятье: превратиться в оленя, если убьешь это животное. Но я могу тебе помочь, - старушка улыбнулась. – Когда-то король, твой отец, выручил меня из беды, и теперь я спасу его сына. Слушай же меня внимательно. Своим поступком ты разгневал волшебного оленя, и теперь должен заслужить его прощение.
Но найти чудесного зверя очень нелегко. Живет он далеко-далеко, за ста морями и ста лесами, в пещере Серебряной горы. Никто не знает дороги к той горе. Ты будешь идти, повинуясь голосу своего сердца. И помни, сынок, что бы ни случилось в пути – ни за что не поворачивай назад.
Чтобы волшебный олень узнал тебя, я повяжу тебе на левую переднюю ногу зеленую ленту. Когда ты снова станешь человеком, лента превратиться в жемчужный браслет. Подари его той девушке, которую полюбишь всем сердцем. - Старушка повязала оленю ленту и исчезла.
Проснулся король и подивился на свой странный сон. Но, увидев зеленую ленту, понял, что сон был вещий. Огляделся король-олень, не увидит ли где рядом ту старушку. Но кругом никого не было. Только маленькая зелено-бирюзовая птичка сидела на ветке березы и, наклонив головку, смотрела на оленя. Догадался король, что это и была добрая волшебница; подошел к березе и, поклонившись птичке, промолвил:
– Спасибо тебе, дорогая волшебница, за твою доброту ко мне, за помощь.
Вспорхнула птичка с ветки и улетела. И издалека донесся голос доброй Виолины;
– Удачи тебе, милый юноша.
Отправился король-олень в далекий путь. Ни один день и ни одну ночь шел он туда, куда вело его сердце. Много разных трудностей пришлось ему вынести. Не раз спасался олень от хищных зверей, охотничьих собак и ловушек. Не раз, отчаявшись, собирался он повернуть назад, но все же шел. Шел туда, куда вело его сердце.
Однажды, пробираясь сквозь густые ветви темного леса, король-олень вдруг увидел впереди яркий блеск. Сердце его забилось радостно и тревожно, и понял он, что наконец добрался до своей цели. Выбежал король-олень из лесной чащи и увидел Серебряную гору. Остановился он перед входом в пещеру. Появился тут перед заколдованным юношей огромный олень. Шерсть у него, будто снег, под лучами солнца искрилась, великолепные рога–корона и копыта блестели золотом, а черные глаза гордо и спокойно смотрели на пришельца. Увидел волшебный олень своего сородича с зеленой лентой, подошел к нему.
– Что же ты наделал, юноша? – печально и строго промолвил он. – Еще до твоего рождения волей случая я стал повелителем твоей судьбы. А ты убил одного из моих братьев. Чего ты теперь хочешь от меня?
– О, мудрый и добрый волшебник, – склонив голову, тихо сказал король-олень, – прости меня за то зло, что я невольно причинил тебе. Отныне я не только сам не стану охотиться на оленей, но и запрещу это делать всем в моем королевстве. Лишь об одном прошу: верни мне мой прежний вид, сделай меня снова человеком. В поисках тебя я проделал долгий путь, много бед перенес.
И так горяча и искренна была просьба, что сжалился волшебней олень. Медленно кивнул он головой и промолвил:
– Хорошо, я верну тебе прежний облик, но при одном условии. Должен ты спасти от смерти живое существо, которое одарит тебя своей дружбой, а затем самому избегнуть смертельной опасности. - Сказал так волшебный олень и исчез в чаще леса. А король-олень пустился в дорогу, чтобы найти свое избавление.
Много долгих дней и ночей скитался несчастный зверь по свету. Снова блуждал он по темным густым лесам, переплывал быстрые реки, спокойные озера и широкие моря, лазил по высоким горам. Многим помогал он и многих опасностей избежал сам, но все напрасно: не возвращался к нему человеческий образ. И опять отчаяние закралось в его сердце, и подумал заколдованный король: "Видно, такова моя судьба, что должен я по свету скитаться в оленьей шкуре. Знать, не простил меня волшебный олень".
Как-то раз забрел опечаленный король-олень на небольшой островок. А на том островке обитала стая свирепых волков. Накинулись волки на оленя. Отбивался он от них, а когда почувствовал, что не справиться ему, собрав последние силы, бросился в воду и поплыл к соседнему острову. Стоят волки на берегу, зубами от злости щелкают, от досады воют, а в воду пойти боятся. Так король-олень от врагов избавился.
Два дня король-олень в густом лесу отлеживался – раны залечивал. А на третий день увидел, что к островку причалил корабль. Удивился король-олень: что привело людей в это необитаемое место? Стал он смотреть, что же дальше будет. Вышли на берег три человека: два стражника и девушка. Оставили стражники девушку на острове, а сами вернулись на корабль.
Не успел корабль отплыть далеко, как голодные волки, почуяв запах добычи, вышли из леса. Видит король-олень: погибнет девушка; вскочил и поспешил на помощь. Стал он волков рогами колоть, копытами топтать. Да только он один, а волков много. А тут с корабля заметили, что к девушке помощь пришла, и начали пускать в оленя стрелы. Но стрелы, как по волшебству, попадали не в оленя, а в волков.
В это время подул ветер и погнал корабль прочь от острова. А ставшиеся в живых волки, увидев, что их собратья падают, пронзенные оленьими рогами и острыми стрелами, испугались и убежали в лес.
Подошла девушка к оленю, обняла его и говорит:
– Спасибо тебе, дорогой олень за то, что меня от страшной смерти избавил. Когда-то давно моему дяде-королю было предсказано, что он лишится своего трона и жизни, когда я вырасту и выйду замуж. И вот месяц назад один заморский принц захотел жениться на мне. И тогда мой дядя приказал слугам отвезти меня на какой-нибудь необитаемый остров. Целый месяц мы плавали по бурному морю и наконец, пристали к этому острову. Если бы не твоя помощь, погибла бы я от зубов этих ужасных волков. В благодарность за спасение, отныне я буду тебе верным другом и последую за тобой, куда бы ты ни шел.
В это время волки, видя, что не летят в них больше острые стрелы, осмелели и начали выходить из леса. Села тогда девушка на спину к оленю, и он перенес ее через водяной поток на другой берег, где сам жил уже несколько дней. А злые волки так и остались ни с чем.
Убежав с опасного острова, девушка и король-олень долго скитались по лесу, пока не нашли уютную пещеру. Там они и стали жить. Каждое утро олень приносил девушке лесные ягоды, орехи и букеты цветов. Девушке понравился ее красивый молчаливый спутник. Иногда она замечала слезы в глазах оленя и, хоть не знала, отчего ее друг печален, старалась утешить его ласковыми словами. А у заколдованного юноши сердце разрывалось от тоски по дому и от горя: ведь он тоже полюбил прекрасную девушку, но не мог сказать ей об этом. И еще страдал он оттого, что не знал, вернется ли к нему прежний вид.
Каждую ночь отправлялся король-олень на поиски такой опасности, избегнув которой, он снова смог бы стать человеком. Не найдя своего избавления, возвращался он в пещеру с каждым днем все печальней.
А в это время в далекой стране злой король, приказавший погубить свою племянницу, узнал о том, что девушка жива, и что спас ее олень с зеленой лентой. Разгневался король и приказал найти того оленя и затравить собаками.
Однажды, спасаясь от грозы, девушка сидела у костра, а король-олень дремал, лежа у входа в пещеру. И вот среди шума дождя, бьющего по листьям деревьев, и громовых раскатов почудился оленю какой-то странный звук. Поднял он голову и насторожился: до его слуха донеслись свирепый лай собак и голоса людей. Посмотрел зверь на девушку, а та побледнела и говорит:
– Что нам делать, милый олень? Это мой дядя-король послал за нами погоню! А страшнее дядиных собак нет зверей на свете. Злы эти собаки, как сотня разъяренных тигров, и никто еще не смог убежать от них! - Опустила девушка голову и заплакала.
И решил тут король-олень собак за собой поманить и увести от пещеры. Вскочил он и направился к выходу. Бросилась девушка вслед за оленем, протянула к нему руки и со слезами просит:
– Останься, милый олень! Не бросай меня одну в этом страшном лесу! Пропаду я без тебя!
Подошел олень к девушке, посмотрел ей в глаза, будто хотел сказать: "Не бойся, все будет хорошо", – и помчался навстречу опасности.
Увидели собаки оленя и кинулись за ним. А охотники злого короля заметили зеленую ленту на олене и стали в него стрелять из луков. Да только олень бежал так быстро, что охотники скоро выбились из сил и отстали. Только собаки неутомимо продолжали бежать вслед за зверем.
Охотники же под проливным дождем заблудились в незнакомом лесу, и попали в болото. Своими криками они разбудили спавшего водяного. Рассердился водяной, забормотал, забулькал так, что по болоту пузыри побежали, вылез на старую корягу. Посмотрел он на охотников своими большими выпученными глазами и говорит:
– За то, что посмели вы шуметь, по болотным кочкам скакать и меня, хозяина этого болота будить, не выбраться вам отсюда никогда - . И в ту же минуту превратил охотников в болотных лягушек. Так они до сих пор по болотам скачут и квакают.
А в то же самое время король-олень бежал от злых собак, уводя их все дальше и дальше от пещеры, где пряталась девушка. Наконец решил он уйти от погони. Да не тут-то было – не отстают собаки от зверя. Перепрыгнет олень через поваленное дерево, а собаки – за ним; переплывет он через реку, а собаки не отстают; запутает он свои следы, а собаки все равно находят его след и дальше бегут.
Много дней продолжалась погоня. Стали силы покидать оленя, стал он от слабости спотыкаться, да видит – не уйти ему от собак. Бегут они, как заколдованные, и усталости не чувствуют. Выбежал олень на крутой обрыв, еле дышит, сердце у него в груди чуть не разрывается. Посмотрел он вперед – лежит внизу глубокая пропасть, до другого края трудно допрыгнуть; посмотрел назад – свирепые псы все ближе подбегают, вот-вот схватят. Только одно мгновение медлил король-олень. Разбежался, и… прыгнул через пропасть.
Перескочил король-олень на другую сторону и обессиленный упал на землю.
Очнулся король-олень, встал на ноги, огляделся. Вдруг появился перед ним волшебный олень. Посмотрел он на заколдованного юношу и говорит:
– Вижу, выдержал ты испытания. За то, что был ты добр и смел, прощаю я тебя и возвращаю человеческий облик. Но помни свое обещание впредь никогда не охотиться на оленей. Коли нарушишь клятву, не будет тебе пощады. - Волшебный олень коснулся своими золотыми рогами груди заколдованного юноши. И в тот же миг сверкнула молния, ударил гром, и король вновь превратился в человека.
Тут волшебный олень тряхнул головой, и упала на землю золотая веточка его рогов. И молвил он:
– Возьми эту веточку. Она перенесет тебя, куда захочешь. Только закрой глаза и не открывай до тех пор, пока не почувствуешь под ногами землю. А если откроешь глаза раньше, упадешь в глубокую пропасть и разобьешься. Золотую веточку можешь использовать три раза. Когда же закончится ее волшебная сила, подбрось веточку в воздух.
Поблагодарил юноша волшебного оленя, и тот исчез.
Взял король золотую веточку, закрыл глаза. И только он подумал, что хочет оказаться возле пещеры, где спряталась девушка, как ощутил, что волшебная сила несет его по воздуху. Чудесный полет продолжался недолго, и вскоре король почувствовал, как очутился на земле.
Открыл он глаза и увидел перед собой пещеру. Перед костром сидела и плакала девушка. Подошел к ней юноша и спрашивает:
– Почему ты так горько плачешь, красавица?
Обернулась испуганно девушка и увидела незнакомого человека. Удивилась: - Кто ты, юноша, и как попал сюда? Я давно жду своего друга-оленя.
И рассказала королю, как спас ее красавец-олень от волков; как заботился о ней, когда они жили в лесной пещере; как, уводя от пещеры свирепых собак, ускакал он и пропал неизвестно где.
– И с той поры я жду его дни и ночи, а он все не возвращается. Кто знает, может злые собаки догнали его, или какой-нибудь охотник убил моего дорогого друга. - И девушка снова заплакала. Обнял тогда ее король и говорит:
– Посмотри на меня. Ведь я и был тем оленем.
Поведал король девушке свою историю. Затем снял с левой руки жемчужный браслет:
– Добрая волшебница Виолина сказала, чтобы я подарил этот браслет девушке, которую полюблю всем сердцем. С первой же минуты, как я увидел тебя на острове, любовь завладела моим сердцем; и понял я, что не буду счастлив без тебя, даже если превращусь в человека. Долгие дни в пещере я страдал оттого, что не мог поведать тебе о своих чувствах. Позволь же теперь преподнести тебе этот браслет, как знак любви, и назвать тебя моей королевой.
Улыбнулась девушка и отвечает:
– Милый юноша, уже давно привязалась я к тебе за доброту и заботу обо мне. Теперь же с большой радостью согласна я стать твоей женой.
Обрадовался король, надел браслет на руку девушки, поцеловал ее.
Взял король волшебную веточку, крепко обнял свою невесту, закрыл глаза и произнес:
– Хочу, чтобы мы очутились там, где живет волшебница Виолина. - И тотчас же волшебная сила подняла их в воздух.
Опустившись на землю, король открыл глаза: теперь они оказались возле маленького домика, со всех сторон окруженного лесом. Вокруг порхали разноцветные бабочки, звонкими голосами распевали птицы, цвели прекрасные цветы. На подоконнике открытого окна сидел белый котенок. Навстречу гостям на крыльцо вышла добрая волшебница. Подошел к ней король, поклонился:
– Спасибо тебе, дорогая Виолина, за помощь и за советы. Никогда не забуду я твоей доброты.
Улыбнулась волшебница юноше:
– Вижу, простил тебя волшебный олень, да и моя лента пригодилась. Что ж, сынок, рада я за тебя. Будьте счастливы.
Виолина пригласила молодого короля и его невесту в дом. Там было все так же, как и много лет назад. И, как когда-то королева, теперь удивлялись чудесам в доме волшебницы король и его невеста.
Юноша и девушка несколько дней погостили у доброй старушки. Наконец они собрались домой. Король еще раз поблагодарил волшебницу за ее доброту, а она пожелала им счастья.
Затем король взял девушку за руку, снова закрыл глаза и попросил золотую веточку перенести их домой. Через несколько мгновений они стояли перед дворцом. Король подкинул веточку, как велел ему волшебный олень. В воздухе веточка превратилась в золотой медальон с изображением оленя. Медальон упал в руку короля, и он услышал голос волшебного зверя:
– Возьми этот медальон. Всегда носи его с собой, он будет охранять тебя от зла.
Все жители королевства очень обрадовались, увидев, что их любимый король вернулся.
Оказавшись дома, помня о своем обещании, молодой король издал указ, навсегда запрещающий охоту на оленей в королевстве. И, пока был жив король, а потом его дети, внуки и правнуки, указ этот никогда не нарушался. И олени в лесах королевства жили спокойно и без страха подходили к домам людей.
Вскоре король женился. И много дней подряд во всем королевстве была слышна музыка, люди пели, танцевали и радовались. Король пригласил на свадьбу добрую волшебницу. Радуя и удивляя детей, Виолина творила маленькие чудеса. И люди улыбались, слыша веселый смех волшебницы, похожий на звон серебряных колокольчиков.
Вести о чудесах разносятся быстро и далеко. Узнав, что олень, спавший девушку, оказался заколдованным королем, и теперь она выходит замуж за него, злой король, дядя девушки, рассвирепел. В ярости он топал ногами и кричал так, что даже птицы боялись пролетать мимо его дворца, а все его слуги в страхе разбежались. Сердце короля разорвалось от злости. А его племянница стала править страной.
Часто король и его жена бывали в гостях у доброй Виолины. Иногда король садился на коня и отправлялся к Серебряной горе. Из пещеры выходил белоснежный олень с золотыми рогами, и они с королем долго смотрели друг на друга, будто беседуя. Потом олень уходил обратно в пещеру или убегал в лес, а король возвращался домой.
Когда королева родила сына, к королю прибежали слуги и сказали, что видели на дворцовой площади огромного белого оленя. Выбежал король на площадь, но не увидел волшебного зверя. Только заметил, как что-то блеснуло на земле. Это был золотой медальон, такой же, как у короля. Медальон был подарком волшебного оленя маленькому принцу.
Король-олень и его супруга очень любили друг друга и прожили вместе много-много долгих счастливых лет.


22:24 

Принцесса-цветок

Далеко-далеко, за глубокими морями, за густыми лесами, за высокими горами жили-были король с королевой. Королевство их было небольшое, но богатое, правил король честно и справедливо, и подданные любили и уважали его. И мог бы король жить счастливо, но лежала у него на сердце большая печаль,– не было у него детей. Не было сына-наследника, которому мог бы король в старости передать управление своим королевством.
И вот, наконец, у королевы родился долгожданный сын. Принц рос добрым, умным и храбрым мальчиком. Он любил людей и животных. И все отвечали ему тем же.
Как-то раз королева пошла с принцем в парк. Мальчик бегал наперегонки с бабочками и птицами, играл в прятки с белками. А королева сидела на скамейке в беседке и с улыбкой смотрела, как забавляется ее сын. Потом принц побежал к ручью, протекавшему в глубине парка, и стал наблюдать, как резвятся в прозрачной воде пестрые рыбки. Вскоре королева увидела: принц возвращается к ней и ведет за руку какого-то человека. Это был старик-нищий. С его лохмотьев ручьями стекала вода.
– Мама, – сказал принц, – я увидел, как этот человек переходил ручей, поскользнулся и потерял свой посох. Я помог ему подняться; а теперь надо дать ему обсохнуть и поесть.
Королева приказала слугам отвести старика в замок, обогреть и накормить его. Когда король узнал о случившемся, он похвалил принца и сказал: – Ты правильно поступил, сынок. Всегда помогай тем, кто нуждается в помощи, заступайся за тех, кого обижают, а еще помни тех, кто делает тебе добро. Тогда и тебе будут помогать.
На другой день королю сказали, что старик хочет поговорить с ним. Король велел привести нищего.
– Я странник, – поклонившись королю, начал свой рассказ старик. – Хожу по разным странам, разговариваю с людьми, узнаю, как живет мир и учу людей всему, что знаю сам. Я знаю одну тайну, о которой хочу поведать тебе.
За многими городами, за непроходимыми лесами, за неприступными горами есть озеро. В этом озере живет принцесса-цветок. Когда-то давно злой колдун увидел принцессу, влюбился в нее и похитил. Но принцесса не захотела стать женой колдуна, и тогда колдун превратил ее в цветок.
Он очень бережет принцессу и не хочет, чтобы она вернулась к людям. Только смелый и добрый может спасти девушку. Твой сын добр и смел, хоть он еще ребенок. Ему суждено освободить принцессу-цветок. Я прочитал это в волшебной книге. Когда придет время, я помогу твоему сыну.
– Что ж, хорошо. – Сказал король, выслушав старика. – А пока можешь остаться во дворце и учить моего сына.
И нищий остался во дворце и стал учить принца всяким премудростям. Он очень полюбил доброго, умного и веселого мальчика. И принц привязался к своему учителю. Каждый раз он внимательно и с интересом слушал, что рассказывал старик: о растениях полезных и ядовитых, о животных добрых и злых, простых и волшебных, о камнях живых и теплых, и мертвых и холодных.
Шло время. Постарели король и королева. Принц вырос в умного, доброго, смелого и красивого юношу.
И вот однажды принцу приснился удивительный сон: будто идет он по густому лесу и вдруг выходит к большому красивому озеру. Растет на озере большой белый цветок, похожий на луну. Вдруг цветок распустился, и видит принц – в самой середине цветка стоит девушка красоты несказанной. Протянула она руки в его сторону и говорит:
– Спаси меня, милый принц, от злого колдуна. Я очень хочу вернуться к людям. Но колдун не отпускает меня. Спаси меня, принц, увези отсюда! И только хотел принц подойти ближе, как небо потемнело, грянул гром, и все исчезло. Проснулся принц. И с тех пор не мог забыть ту девушку, что привиделась ему.
Пошел принц к своему учителю и рассказал ему о своем сне.
– Видно, пришло время. – Сказал тот. – Много лет назад я пришел в ваше королевство, чтобы помочь тебе спасти принцессу-цветок. Ибо только ты сможешь освободить ее от чар злого колдуна, и только я знаю, как это сделать. Много лет я учил тебя всему, что знаю сам, но открыть эту тайну могу только сейчас. И он поведал юноше о принцессе, которую колдун превратил в цветок, об озере, где она жила. – Только один раз в месяц в самое полнолуние распускается цветок, – говорил старик, – и принцесса выходит из своей темницы до рассвета. Но как только появляются первые лучи солнца, она возвращается в цветок, и цветок закрывается.
Чтобы ни один человек не нашел этого озера, колдун окружил его высокими непроходимыми горами и дремучими темными густыми лесами. В самом дремучем лесу живет дракон, который убивает всякого, кто оказывается в лесу. А в горах обитают свирепые
и коварные тролли, охраняющие самую главную тайну колдуна. Тайна эта заключена в камнях, с помощью которых можно освободить от заклятья принцессу и убить колдуна. Для этого нужно сделать два ожерелья из камешков с буквами. Одно ожерелье должно означать слово "ЛЮБОВЬ", другое – слово "СМЕРТЬ". Я учил тебя отличать живые и теплые камни, дающие человеку жизненную силу, от мертвых и холодных, которые эту силу отбирают. Запомни, что слово "ЛЮБОВЬ" должно быть собрано из живых камешков зеленого цвета, а слово "СМЕРТЬ" – из мертвых красного. Если ты перепутаешь камни, то колдун превратит тебя в один из таких камней. И помни – оба ожерелья нужно надеть одновременно, иначе ты погибнешь, а принцесса навечно останется пленницей колдуна. Но знай, что собирать камешки для ожерелий не так просто: тролли, живущие в горах, забрасывают огромными булыжниками каждого, кто осмелится забраться в горы. Многие пытались спасти принцессу, но одним не хватало храбрости, другим упорства, а третьим – ума. Но у тебя есть все эти качества, и ты сможешь освободить принцессу от заклятья злого колдуна.
Пошел принц к своим родителям и попросил:
– Отпустите меня и дайте свое родительское благословение.
– Что ж, – ответил на это король, – знать такова судьба. Поезжай, сынок, и пусть тебе сопутствует удача.
Наточил юноша свой меч, оседлал коня и отправился в путь.
Долго он ехал и оказался в каком-то городе. Видит, на площади стоит каменная колонна, а к колонне железными цепями прикована клетка. А в клетке той лежит Огненная птица. От голода силы оставили ее, и не может она даже голову поднять. Мимо люди ходят, ребятишки бегают, и никто не подойдет к клетке.
Подъехал принц к колонне и разрубил мечом железные цепи. Вытащил птицу из клетки, накормил. Ожила она, перья ее засверкали как солнце. Села птица принцу на плечо и говорит:
– Спасибо тебе, добрый человек. Много лет я томилась в этой клетке. Злой колдун посадил меня сюда, приковал цепями к колонне и запретил жителям кормить меня, а кто ослушается его приказа, тех он превращал в камень. Люди сначала выполняли его приказ из страха, а потом и сами забыли обо мне. Я умерла бы с голоду, если бы не ты. Ты спас меня. Возьми мое перо. Когда я понадоблюсь, коснись пера концом твоего меча, и я появлюсь.
С этими словами птица взлетела, и на ладонь принца опустилось огненное перо. Поблагодарил принц Огненную птицу, и она улетела. А принц поехал дальше, искать принцессу.
Долго он ехал. Заехал в дремучий лес. Едет по лесу и видит: к высокому дереву привязан белый Единорог. И так коротка цепь, что он передними копытами до земли не достает. А вокруг дерева стоят волки; смотрят на Единорога, наскакивают на него, зубами щелкают. Отбивается от волков Единорог, да силы уже покидают его. Подъехал принц к дереву, разогнал волков мечом, перерубил мечом цепь и освободил Единорога.
– Спасибо тебе, храбрый юноша. – Молвил Единорог, – Ты меня от смерти спас. Долго я стоял здесь и от волков отбивался. Злой колдун поймал меня, когда я по лесу пробегал, приковал к этому дереву и наслал свирепых волков. Если бы не ты, умер бы я страшной смертью. Возьми мою подкову, и если понадобится тебе моя помощь, ударь подковой о камень, и я тот час же появлюсь.
Сказав так, Единорог скрылся из виду. А принц отправился дальше.
Долго он ехал. Подъехал к какому-то селу и видит: посреди села стоит столб деревянный, а к столбу привязан слепой старик. Неподалеку стоит чашка с водой. Шарит старик по земле посохом, а до чашки дотянуться не может. А вокруг люди стоят и смеются. Слез принц с коня, подошел к старику, хотел ему воды подать, а один человек из толпы ему и говорит:
– Видно, ты – чужестранец и не знаешь наших законов. Никто не смеет дать воды этому старику. Так приказал наш повелитель. Этот старик много лет назад оскорбил повелителя и теперь несет наказание. И если тебе дорога жизнь, ты не должен помогать слепому.
– Ваш повелитель мне не указ. Поступать так, как вы со слепым стариком, бесчеловечно.
И с этими словами принц подошел к столбу, разрезал веревки и, взяв старика на руки, посадил рядом с собой на коня и отъехал подальше от села. Затем он напоил старика водой и дал поесть.
– Скажи, дедушка, – спросил принц, – почему эти люди так жестоко обращались с тобой?
– Сначала я хочу поблагодарить тебя, принц. Ты избавил меня от ужасных страданий и еще более ужасных насмешек.
– Откуда ты знаешь, что я принц? – удивился юноша.
– Я много чего знаю, – улыбнулся слепой. – Я знаю, что ты принц, знаю, куда и зачем ты едешь, и знаю, как тебе помочь. Много лет назад я узнал, что у колдуна, превратившего принцессу в цветок, есть одна тайна. Когда колдуну стало известно об этом, он ослепил меня, перенес в то село и велел жителям привязать меня к столбу и не давать ни капли воды. Жители послушались чародея потому, что он наложил на них заклятье зла. Тайна же колдуна заключена в его задании. Ты, наверное, уже знаешь, что для того, чтобы освободить принцессу и убить злого волшебника нужно надеть им по ожерелью со словами "ЛЮБОВЬ" и "СМЕРТЬ"? Но прежде чем надеть принцессе ожерелье, нужно перенести ее от цветка на землю. Это и есть задание колдуна. Для этого нужно нырнуть в озеро с завязанными глазами, подплыть к цветку, и, когда он раскроется, поцеловать девушку; и только тогда ее можно перенести на землю. Но сделать это очень трудно. В воде поджидают цветы-убийцы, они съедают человека, как только он прикоснется к такому цветку. Много юношей заманил колдун в эту страшную ловушку. Но я помогу тебе перехитрить колдуна. Возьми это кольцо. Когда подойдешь к озеру, надень кольцо на палец и можешь смело прыгать в воду. Кольцо само подведет тебя к цветку, в котором томится принцесса.
Поблагодарил принц старика, и тот исчез, словно растаял в воздухе. Принц же отправился дальше. Ехал он и день, и ночь, и еще один день. Устал конь принца, да и сам принц устал. Заночевал он в открытом поле. И привиделся принцу сон: будто опять стоит он у того озера, и опять раскрывается цветок, и опять прекрасная девушка протягивает к принцу руки и зовет его:
– Принц, милый принц, спаси меня! Торопись!
И так тревожно и жалобно прозвучал ее голос, что сжалось сердце у принца. Проснулся он и вновь поспешил в путь.
Долго он ехал. И вот въехал в лес дремучий. Темно вокруг, тихо: ветка не шелохнется, птица не запоет, словно вымер лес, застыл, как каменный. И вдруг слышит принц, как будто кто-то стонет или плачет. Поехал юноша на этот странный звук. Нет никого. А плач еще дальше. И слышится принцу, будто его принцесса зовет. Поехал он на зов принцессы и никак не найдет ее. Ездил так принц по лесу, заехал в самую чащу и подъехал к мрачной пещере. Видит, вокруг пещеры трава вся выжжена, земля костями усеяна. А из пещеры рычание слышно и языки пламени вырываются. Услышал дракон конский топот, выполз из пещеры. Рычит, смеется:
– Еще один храбрец приехал принцессу из беды выручать. Да только теперь ты сам в беду попал, и никто тебя не выручит. Не уйти тебе отсюда живым. Принялся тут дракон огнем жечь, хвостом бить. Стал принц сражаться с драконом, – сам мечом его рубит, верный конь копытами дракона топчет.
Бьется принц день, бьется ночь, да никак победить не может. Силы уж на исходе. Вдруг споткнулся верный конь, упал принц. Выпало у него из кармана перо, коснулось меча. Вмиг появилась Огненная птица. Увидела она, что принц в беду попал, налетела на дракона. У дракона три головы огнем дышат, а у птицы каждое перо огненное. Мечет птица свои перья в дракона. А принц очнулся, видит, что помощь к нему пришла, и с новыми силами принялся мечом дракона рубить.
Одна за другой слетели все три драконьи головы на землю.
– Спасибо тебе, Огненная птица, – сказал принц, – помогла ты мне.
– Я только отплатила тебе за то, что ты мне жизнь спас. – Молвила птица и улетела. А принц отправился дальше.
Едет он, едет; видит: в сети, расставленной в кустах, запуталась маленькая птичка, выбраться не может, а по ветке подползает к ней змея. Подъехал принц и одним ударом меча разрубил сеть, освободил птичку.
– Спасибо тебе, добрый юноша. – Прочирикала птичка. – За твое добро я тебе добром отплачу. Если понадоблюсь я тебе, скажи только: "Птичка, птичка, услышь меня", и я прилечу.
Улетела птичка, а принц поехал дальше.
Долго он ехал. Добрался до гор высоких. Видит принц, – среди острых скал лежат кости сломанные, доспехи помятые. И видит, – среди скал и больших валунов разноцветные камушки россыпью лежат. Помнил юноша, что ему учитель о буквах на камешках говорил. Спешился принц и только полез в расщелину и нагнулся, чтобы камешек поднять, как вдруг что-то больно ударило его в плечо. Поднял принц голову и видит, – на вершинах гор стоят тролли и собираются закидать его камнями. А самый главный тролль еще и насмехается:
Хотел ты камешков набрать, так получай сполна.
И посыпались на принца сверху камни, точно град. Споткнулся принц, упал. А из кармана его камзола выпала подкова и ударилась об камень. Появился перед принцем Единорог.
– Садись скорей на меня. – Сказал он принцу. Сел принц на Единорога, и тот поскакал по горам и по скалам. Стали тролли в Единорога камни кидать, да не тут то было, – Единорог мчится, как ветер, только искры из-под копыт сыплются. Пускает Единорог из своего рога волшебный луч. Какого тролля луч коснется, тот в камень превращается. Испугались тролли, заплакали, заголосили, стали принца просить:
– Не губи ты нас, пожалей! Не по своей воле убивали мы храбрых рыцарей, а по приказу злого чародея. Отпусти нас, и уйдем мы навсегда отсюда. И клянемся всеми страшными клятвами, что никогда больше не будем вредить людям.
И молвил тут принцу Единорог:
Тролли – существа коварные. Любое слово нарушат и глазом не моргнут. И только одну клятву приступить они не могут. Скажи им, чтоб поклялись они тайной своей волшебной силы. И, если поклянутся, отпусти их.
Сказал тогда принц троллям:
Поклянитесь тайной вашей волшебной силы, и я отпущу вас на все четыре стороны.
Задумался главный тролль: Что делать? Если поклянутся они тайной волшебной силы, а потом нарушат клятву, то исчезнет у них сила волшебная, а если не клясться, то Единорог их всех в камень превратит. Подумал он, подумал и говорит:
– Что ж, даем мы страшную клятву тайны нашей волшебной силы, что не будем никогда больше вредить людям.
Отпустил принц троллей и стал камушки собирать. Протянет руку к камушку и поймет: живой тот или мертвый. От живых камешков теплом веет, а от мертвых – холодом руку до самой кости пронзает. Единорог юноше помогает, – подкатывает копытом зеленые и красные камешки. А принц смотрит: какая буква на камешке. Собрал он два ожерелья. Поблагодарил Единорога за помощь. А тот и говорит:
– Я только отплатил тебе за то, что ты мне жизнь спас. И ускакал.
Спустился принц с гор в долину. Видит: конь уж там его дожидается. Обрадовался принц, обнял коня:
– Спасибо тебе, друг мой верный, что не оставил меня. Сел на коня и поспешил дальше. Видит юноша, растет на дороге цветок. Припомнил принц рассказ старика-учителя, будто цветком этим можно разрушить любую стену. Недаром зовется этот цветок камнеломкой. Сорвал принц цветок и поехал дальше.
Ехал принц день и ночь, и еще один день и еще одну ночь, ехал по широкому полю и по густому лесу и выехал, наконец, под вечер на берег большого озера. Озеро было гладким, как зеркало и прозрачным, как стекло. А по воде плавали огромные прекрасные цветы. Только все они были закрыты.
Вспомнил принц, что говорил ему учитель: цветок раскрывается только один раз в месяц в самое полнолуние. Узнал принц по звездам, что полнолуние наступит на следующую ночь. Прилег он отдохнуть на траву, на берегу озера и заснул. И слышит сквозь сон, что конь его в тревоге бьет копытом по земле. Проснулся принц и видит – стоит перед ним человек. Волосы седые ветром растрепаны, нос крючком, как у коршуна, глаза, как угли горят. Одет человек в черный с золотом костюм и красный плащ за плечами от ветра развевается. Понял принц, что перед ним сам колдун стоит.
– Вот и еще один доблестный герой. – Промолвил колдун с усмешкой. – Скажи мне, храбрый юноша, зачем ты приехал сюда?
– Я приехал освободить принцессу. – Ответил принц.
– Ну что ж, – проговорил колдун, – если тебе не дорога жизнь, попробуй. Но для этого ты должен будешь выполнить два моих задания. А этого ты никогда не сделаешь. И злой чародей засмеялся страшным злым смехом.
– Говори свои задания. – Не испугавшись угрозы, ответил принц.
– Сначала ты должен будешь нырнуть в озеро, найти цветок, в котором находится принцесса и, когда цветок раскроется, поцеловать девушку. Все это ты должен сделать с завязанными глазами. И смотри, – тут колдун злобно усмехнулся, – не ошибись цветком.
Достал чародей из кармана большой черный шелковый шарф и завязал принцу глаза. Юноша едва успел надеть на палец волшебное кольцо – подарок слепого старика. Прыгнул принц в воду и чувствует, – какая-то непонятная сила тянет его в одну сторону. Догадался принц, что это кольцо его направляет, и последовал в то место, куда влекла его волшебная сила. Наконец перестало кольцо тянуть. Остановился принц; прислушался он и слышит, где-то рядом раскрываются лепестки. Подплыл принц на звук, и вдруг рука его коснулась цветка. Вылез принц из воды, обнял девушку и поцеловал. Взял ее на руки и поплыл к берегу, а кольцо ему опять дорогу указывает. Вышел юноша из воды, снял повязку с глаз, посмотрел на принцессу. Стоит перед ним девушка красоты несказанной: стройна она, как молодая березка, прекрасна, как первый подснежник, волосы золотым дождем падают ей на плечи. Да только стоит она, как неживая, спит она волшебным сном.
Обернулся принц к колдуну и говорит: - Выполнил я твое первое задание.
– Хорошо, – говорит колдун, а сам от досады зубами скрипит, – с первым заданием ты справился, посмотрим теперь, как со вторым совладаешь. Должен ты в горах собрать из драгоценных камней два ожерелья с заветными словами, а потом надеть эти ожерелья на шею принцессе и мне. Да только тебе ни за что не догадаться, что это за заветные слова.
– Уж, не про такие ли ожерелья ты говоришь? – Спросил принц и показал колдуну зеленое ожерелье со словом "ЛЮБОВЬ" и красное со словом "СМЕРТЬ".
Рассвирепел тут колдун, быстро-быстро завертелся на одном месте и вдруг превратился в огромного жука.
– Не смож-ж-жешь ты надеть на меня ож-ж-ж-жерелье, не смож-ж-жешь. – Жужжал он, кружась над головой принца.
Задумался принц: как надеть ожерелье на летающего жука? Припомнил он птичку, которую из сетей освободил. И только он сказал: - Птичка, птичка, услышь меня. – Как тут же прилетела птичка. Рассказал ей принц о своей невзгоде.
– Не печалься, – прощебетала птичка, – я помогу тебе. Птичка взяла в лапки ожерелье из мертвых камней и полетела вслед за жуком.
В один и тот же миг надел принц ожерелье девушке, а птичка накинула ожерелье на жука.
Вдруг раздался страшный гром, зашумели деревья, резко подул ветер, побежали по озеру волны. И очнулась принцесса от волшебного сна. А колдун пропал, испарился, как туман под лучами солнца. Поблагодарил принц маленькую птичку. Потом сел с принцессой на коня и отправился в обратный путь.
Вот подъехали они к тем горам, с которых принц троллей прогнал. Достал принц из кармана цветок-камнеломку и дотронулся им до скалы. Расступились горы в стороны. Проехали принц с принцессой по тропинке.
Долго ехали принц с принцессой. Заехали и в тот лес, где принц дракона убил. Только теперь уже никто не мешал им ехать дальше. Побывали и в том селе, в котором юноша старика-слепого освободил.
Как пропал колдун, упало заклятие зла с жителей села. Проехали и тот лес, где принц Единорога от волков спас. Увидели, как резвится Единорог вместе с красавицей ланью. И в том городе были, где освободил юноша Огненную птицу из клетки.
Не один день, не одну ночь ехали принц с принцессой. Ехали через леса густые, через поля широкие, через города многолюдные. И, наконец, добрались до королевства, в котором жил принц.
Повел принц девушку во дворец. Вышел им навстречу старый учитель принца. Подошел к нему принц и сказал: – Твое предсказание сбылось, учитель. Я нашел девушку-цветок. Она согласилась стать моей женой. А злого чародея больше нет на свете.
Обрадованный учитель повел принца и его невесту к королю и королеве. Увидели они, что вернулся их сын живой и невредимый, и от счастья заплакали. Рассказал принц родителям о своих похождениях.
А потом была свадьба принца с девушкой-цветком. На радостях король устроил праздник на все королевство. И не один день и не одну ночь и в больших городах и в маленьких селах играла музыка, люди пели и танцевали. Все жители королевства были рады, что их любимый принц вернулся.
А через много лет, когда король умер, принц взошел на трон, стал королем и правил так же долго и справедливо, как и его отец.
И жили они с принцессой-цветком счастливо долгие-долгие годы.


22:35 

Принцесса Розмари и принц эльфов

В давние-давние времена, когда на земле еще водились гномы и великаны, добрые чародеи и злые колдуны, волшебные звери и прочие чудеса, в далекой-далекой стране жил король Эдвард.
Много было у короля золота, серебра, драгоценных камней, прекрасных картин и статуй во дворце; много красивых лесов, рек и прудов, садов и парков. В лесах бегали разные звери, реки были полны рыбой, а сады – прекрасными плодами.
Но больше всего дорожил и гордился король Эдвард своею дочерью. Принцесса Роз-Мари была красива, словно майская роза, бела, как лилия, румяна, будто утренняя заря, нежна, как лунный свет. Все жители королевства любили девушку за ее доброе и отзывчивое сердце. Не было на свете девушки прекраснее, чем принцесса Роз-Мари. Однажды темной зимней ночью приснился принцессе странный сон: будто идет она по лесной тропинке, а вокруг – ни души. Тихо в лесу; только листья на деревьях шелестят. И вдруг слышит Роз-Мари, зовет ее кто-то. Побежала принцесса на зов, но внезапно почувствовала, как надвигается на нее что-то темное и страшное. Роз-Мари закричала и… проснулась, И трижды в ту ночь снился принцессе необычный сон.
Задумалась Роз-Мари: что могло значить это видение? Звавший ее голос был добрым и нежным, казалось, он сулил радость и счастье. Но темное нечто пугало девушку. Пошла она к отцу и рассказала ему о том, что тревожило ее сердце. Король обнял любимую дочь, поцеловал ее и сказал:
– Милая моя Роз-Мари, не стоит верить снам. Они не говорят людям правды.
Шло время. Суровые морозы, метели и вьюги сменились звонкой капелью и ручьями тающего снега. В синем небе было слышно веселое пение птиц, радующихся наступлению долгожданной весны. Вслед за весной пришло теплое яркое лето.
Однажды король Эдвард собрался на охоту. Пошла Роз-Мари к отцу и попросила:
– Позволь, отец, поехать мне с тобою.
Не мог король отказать дочери.
Вот скачут охотники на быстрых конях по лесу, трубят в рога. Сам король гнался за красавцем-оленем. Уже одна стрела вонзилась в ногу прекрасного зверя, и все медленней от усталости бежал он. Вдруг выскочил олень из лесной чащи на поляну и подскакал прямо к лошади принцессы. Он тяжело дышал от долгого бега и дрожал от сильной боли. И вдруг мучительный стон вырвался из груди зверя. Спрыгнула девушка с лошади, подошла к оленю. Увидела она в его глазах отчаянье, будто молил он: "Помоги мне!" Погладила принцесса оленя по шее и говорит:
– Не бойся, я не дам тебя в обиду. - Отогнала она подбежавших собак, осторожно вытащила стрелу, перевязала рану. И услышала вдруг девушка голос:
– Благодарю! Ты спасла меня! - И был голос похож на тот, что слышала она когда-то во сне.
Тут на поляну со своею свитой выехал король Эдвард. Подошла Роз-Мари к нему и просит:
– Отец, оставь жизнь этому оленю. Пусть живет он у меня или вольно бегает по лесам.
– Что ж, – ответил король, – коли так понравился тебе этот красавец, отпущу я его; пусть бежит себе, куда захочет.
Глянул олень на людей своими блестящими черными глазами и умчался в темную чащу леса. Король же созвал охотников и вернулся домой.
Долго потом Роз-Мари не могла забыть чудесного зверя: взгляд его ясных нежных глаз, шелковистую белоснежную шерсть, серебристый звон копыт. И король часто вспоминал оленя; и в неясном предчувствии беды с тоской сжималось его сердце. Но шло время, и король забыл свои тревоги и волненья.
Прошло несколько лет. Однажды чудесным майским днем Роз-Мари отправилась на прогулку. Вокруг распускались прекрасные цветы, пели птицы, порхали бабочки; воздух был наполнен ароматом цветущих яблонь. Солнце посылало на землю ласковые теплые лучи. Принцесса шла и шла по дорожке и радовалась окружающей ее красоте. Через некоторое время дорожка привела девушку к лесу. Осторожно ступая по тропинке, принцесса с интересом оглядывалась кругом. Странный это был лес: не слышно было вокруг ни пения птиц, ни веселого цоканья белок, ни шелеста листвы. Внезапно на принцессу напал сильный страх.
Она вдруг почувствовала, что ее окружает что-то таинственное, темное и недоброе. Ей захотелось убежать из леса, но неожиданно Роз-Мари поняла, что не помнит пути назад. Тропинка, по которой она шла, куда-то пропала, и объятая ужасом девушка побежала, не разбирая дороги без оглядки неизвестно куда. Солнце уже начало медленно клониться к закату. Ветви деревьев цеплялись за платье Роз-Мари, царапали лицо и руки, но принцесса бежала и бежала, пока не очутилась на какой-то поляне. Поляна показалась девушке тихой, спокойной и даже знакомой, и Роз-Мари решила здесь отдохнуть. Села она на траву под деревом и задремала. И привиделся ей тот же самый сон, что когда-то тревожил ее сердце. Очнулась Роз-Мари, и в ее душе поселилось ожидание чего-то необычного, какого-то чуда.
Так она сидела на поляне, погруженная в мечтания, как вдруг в наступающих сумерках послышались шелест листьев и треск ломающихся ветвей. И на поляну из лесной чащи выскочил ужасный зверь. Глаза его горели, как раскаленные угли, по белым острым клыкам стекала кровь, шерсть стояла дыбом. Зверь страшно рычал и злобно хлестал по пятнистым бокам длинным голым хвостом. Увидев чудовище, девушка закричала, вскочила на ноги и хотела убежать, но остолбенела от ужаса.
Зверь был уже готов прыгнуть на свою жертву и растерзать ее, как вдруг серебряной стрелой на поляну влетел олень. Он вонзил рога в чудовище. Раненый зверь отпрыгнул в сторону и издал страшный крик. Роз-Мари с замиранием сердца смотрела на битву чудесного оленя и жуткого зверя. Но вскоре поверженное чудовище упало замертво.
Подошел олень к девушке и вдруг говорит человеческим голосом:
– Не бойся, милая девушка. Я не злой дух и не колдун; я сын короля эльфов. Помнишь ли ты, как спасла меня от лютой смерти, когда твой отец охотился за мной? Увидев только раз, я сразу полюбил тебя. И хоть прошли годы, но твой милый образ всегда хранился в моем сердце. Знай же, дорогая Роз-Мари, что отныне я отдаю свою судьбу в твои руки, и теперь только ты вольна решать – жить мне или умереть. Я люблю тебя и прошу, стань моею женой!
И как только олень произнес последние слова, случилось чудо: олень исчез, и перед изумленной девушкой предстал прекрасный принц. Он поднял на нее свой влюбленный взор и улыбнулся.
Признание принца-эльфа смутило принцессу. Она подумала, что все происшедшее – просто чудесный сон, и, стоит ей пошевельнуться, как все исчезнет. Девушка провела ладонью по лицу, словно только проснувшись. Но принц-эльф не был призраком или видением. Он стоял возле Роз-Мари и улыбался доброй и нежной улыбкой. И тогда принцесса догадалась, что это сбылся ее сон. Ужасный зверь и был тем темным и страшным, что надвигалось на нее во сне, а звал ее голос эльфа. И Роз-Мари поняла, – к ней пришло ее счастье. Она улыбнулась юноше и ответила:
– Я согласна стать Вашей супругой, принц, и с радостью последую за Вами повсюду.
Но неожиданно лицо принцессы затуманилось, и на глазах у нее появились слезы. Удивился принц-эльф:
– Что с тобою, милая Роз-Мари? Уж не обидел ли я тебя чем?
– О нет. – Покачала головой принцесса. – Просто я вспомнила о родном доме, который должна буду оставить навсегда. Позвольте мне, любезный принц, пойти проститься с отцом. Завтра я вернусь сюда и навсегда останусь с Вами.
– Любимая, – сказал на это эльф, – если ты вернешься домой, то забудешь меня. Я не перенесу разлуки и умру от горя.
Тогда принцесса сняла с пальца золотое кольцо и протянула его юноше:
– В знак своей любви и преданности я дарю Вам, принц, это кольцо. Пусть оно будет залогом того, что я сдержу обещание и вернусь к Вам.
– Что ж, – вздохнул принц, – иди. Но помни, если не вернешься, этим ты погубишь меня.
Было уже совсем поздно. В лесу стоял непроглядный мрак, на небе не было видно ни одной звездочки, а луна скрылась за тучи. В такой темноте Роз-Мари могла заблудиться. Принц-эльф снова превратился в оленя.
– Садись на меня. – Сказал он девушке. – Я отнесу тебя в твой замок.
Роз-Мари села на оленя, и он помчался сквозь темный лес. По сторонам проносились лес, поля, луга, и вскоре перед ними показался дворец.
Принцесса была дома. Сошла она с оленя, поблагодарила его и пошла к дворцу. А олень ускакал обратно в лес.
Весть о возвращении принцессы мигом облетела весь дворец. Обрадованный король Эдвард поспешил навстречу дочери.
– Что с тобою случилось, милая Роз-Мари? Куда ты пропала? – Удивленно спрашивал король. – Мы весь день кричали в лесу, выходили в поле, но нигде не могли найти тебя.
– Я гуляла в лесу и заблудилась. – Ответила девушка.
Король обнял дочку и взял ее за руку. Вдруг он заметил, что золотое кольцо принцессы пропало, а в глазах у девушки блестят слезы.
– Что случилось, Роз-Мари, – снова спросил король, – где твое кольцо?
– Я, наверное, потеряла его, гуляя в лесу.
– Неужели ты плакала из-за потерянного кольца? – Улыбнулся король. – Милая дочка, я подарю тебе кольцо с алмазом, который искрится так, что даже ночью от него становится светло. Не огорчайся, милая Роз-Мари. Утри слезы с прекрасных глаз и ложись спать. А то уже скоро взойдет заря.
Король Эдвард поцеловал принцессу на сон грядущий и ушел. Непонятная тоска сжимала его сердце. Он не знал, что никогда больше не увидит свою любимую дочь.
Бедная Роз-Мари проплакала всю оставшуюся ночь: ей жалко было оставлять родной дом и любимого отца. Но она знала, что если не сдержит своего обещания, то принц-эльф, которого она полюбила всем сердцем, умрет от горя. И, как только вестник утра – первый солнечный луч осветил темный небосвод, девушка, простившись с отчим домом, поспешила в лес.
Солнце уже вовсю светило на небе, проснулись птицы, звери, бабочки, деревья и цветы. Все радовалось новому дню. Принцесса шла по лесу и удивлялась: деревья, которые еще вчера вечером цеплялись своими колючими ветвями за ее платье и загораживали дорогу, сегодня, казалось, сами расступались перед невестой принца-эльфа, а тропинка, петлявшая, а потом вдруг исчезнувшая вчера, сегодня вывела принцессу на чудесную поляну.
Оказавшись на поляне, Роз-Мари так и замерла от удивления: навстречу ей из леса выходили эльфы. Их яркие одежды были украшены множеством драгоценных камней. Доспехи воинов блестели на солнце. Воздух был наполнен чудесной нежной музыкой. Никакими словами невозможно передать всего этого великолепия и красоты. Впереди всех на прекрасном белом коне торжественно выступал эльф в серебряном наряде и небесно-голубой мантии и с королевской короной. А рядом с ним ехал тот самый юноша, который впервые предстал перед Роз-Мари в облике белоснежного оленя. Теперь же он ехал рядом с королем, и на его голове блестела маленькая золотая корона.
Процессия остановилась, и король-эльф приблизился к Роз-Мари.
– Прекрасная девушка, – промолвил король-эльф, – ты спасла моего единственного сына от страшной смерти. Весь народ эльфов благодарен тебе за это. Вижу я твою несравненную красоту и читаю в твоем сердце доброту и любовь. Ты достойна быть женою принца эльфов и жить с нами в нашей волшебной стране.
По знаку короля из свиты вышел маленький эльф-паж. Он нес зеленую бархатную подушечку, на которой лежала маленькая золотая корона, почти такая же, как у принца. Король-эльф надел корону на голову принцессы.
Принц-эльф подошел к своей невесте и обнял ее. Его добрые лучистые глаза светились счастьем.
– Дорогая Роз-Мари, – молвил принц, – я бесконечно благодарен тебе за то, что ты исполнила свое обещание и вернулась ко мне. Нынче же ты станешь моею женой. - С этими словами принц-эльф надел на палец Роз-Мари золотое кольцо с великолепным драгоценным камнем, который искрился так, что даже ночью от него становилось светло.
Потом девушку окружили придворные дамы. Они нарядили ее в чудесное шелковое платье цвета свежей листвы, украшенное маленькими жемчужинками, похожими на капельки росы. В волосы принцессе вплели цветки жасмина. На ноги девушки были надеты туфельки из лепестков белой розы. Когда придворные дамы расступились, прочие эльфы ахнули от изумления: перед ними стояла девушка, прекрасней которой не было на свете.
Затем принц-эльф посадил свою невесту на коня, и эльфы вместе с Роз-Мари отправились в свою волшебную страну.
С тех пор прошло много лет. Роз-Мари позабыла родной дом и отца. Она жила в лесу среди новых друзей – эльфов и оставалась такой же юной и прекрасной, как и много лет назад, когда повстречала чудесного оленя. Ведь в волшебной стране могут происходить любые чудеса.
Принцесса Роз-Мари и принц-эльф жили в любви и счастии много-много долгих лет. А может быть, кто знает, живут они в лесу в волшебной стране эльфов и до сих пор.


Стихотворный вариант


22:52 

Король Артур и королева фей

Давным-давно, так давно, что мало кто помнит об этом; в далекой-далекой стране, в такой далекой, что никто не знает где; жил-был король. Звали его Артур. И хоть был он еще молод, но правил мудро и справедливо. И жили все в королевстве богато и счастливо.
Вот как-то сидел король Артур в тронном зале, и на сердце у него лежало смутное волнение, и не мог король разобраться в своих чувствах. И от этого стало ему печально и тревожно. Подошел тут к королю его верный слуга Герман и говорит:
– О, государь, на твоем лице вижу я следы грусти и беспокойства. Прикажи, государь, собрать охотников и поезжай в лес. Охота развеселит тебя и прогонит прочь неприятные мысли. Послушался король совета своего верного слуги и отправился на охоту.
Целый день король Артур гонял по лесу косуль и ланей, и ушли из его сердца печаль и тревога. Солнце уже стало уходить на покой, когда молодой король приказал охотникам возвращаться домой.
Ехал Артур по дороге, ведущей к замку, и вдруг при свете заката увидел на мосту прекрасную девушку. Ее фигура будто спорила о стройности с тростником, глаза ее были, как два глубоких озера, а волосы золотистым потоком спадали на плечи. Одета девушка была в чудесное платье из темно-зеленого бархата с серебряными узорами и поясом; на ногах у нее были золотые туфельки; шею девушки украшало ожерелье из маленьких, словно росинки, жемчужин, а волосы охватывал золотой обруч с вплетенными в него цветами жасмина и белого шиповника. Девушка была так нежна, будто создана из лунного света или утреннего тумана. Казалось, она ждала именно короля Артура. Взглянул молодой король в глаза неизвестной красавице, и в тот же миг как огненный меч пронзил его сердце, – полюбил он прекрасную незнакомку. И понял, что ни дня не сможет прожить без нее.
Но вдруг конь короля Артура встал на дыбы и начал пятиться назад. Еле-еле сдержал король своего скакуна.
И молвил тут верный слуга короля – Герман:
– Остерегись, государь. Конь твой не слушается тебя. Не к добру это. Видишь, как прекрасна эта девушка. Нигде на земле ты не отыщешь подобной красоты. Уж не колдовство ли тут?!
Но молодой король не послушался предостережений своего слуги. Спрыгнул он с коня и подошел к прекрасной девушке. Поклонился он красавице и повел перед нею такую речь:
– Нигде в целом мире нет девушки прекраснее тебя, Только раз взглянув, понял я, что не жить мне без тебя на свете. Взгляд твоих чудесных глаз взял в плен мое сердце. За одно твое доброе слово я готов отдать все свое королевство. О, красавица, стань моею королевой! - И король упал перед прекрасной незнакомкой на колени.
Но ничего не сказала она в ответ влюбленному юноше. Лишь тень улыбки промелькнула на ее губах, и девушка пошла в лес.
Как зачарованный стоял король Артур и смотрел ей вслед. Потом вскочил на коня и помчался вдогонку за гордой красавицей. Но, хотя резвый скакун короля летел как птица, не смог король догнать таинственную девушку. Тут подъехали к королю его слуги и охотники. Стал Артур расспрашивать, не видел ли кто из них девушку, юную, как первый подснежник, и прекрасную, как утренняя заря.
– Нет. – Отвечали слуги и охотники. – Мы ехали вслед за тобой, государь, но не встретили по дороге ни одной девушки.
Опечалился король Артур: неужели никогда больше не увидит он прекрасную девушку.
С тех пор поселились грусть и тоска в душе молодого короля. Целыми днями бродил он по лесу в надежде встретить ту, которую любил, а по ночам вспоминал прекрасные черты. С болью в сердце смотрел верный слуга Герман, как страдает его господин. Много раз уговаривал он короля забыть ту красавицу, что околдовала Артура своими чарами. И много раз, тяжко вздыхая, отвечал король своему слуге:
– Не могу я забыть ее. Не в силах вырвать из своего сердца милый образ. Посоветуй мне, Герман, что делать? Не в силах я больше терпеть эти мучения.
И сказал тогда Герман:
– Вели, государь, разослать гонцов по всему свету. Если девушка та не призрак, не колдунья, не видение, найдут ее твои слуги, где бы она ни жила. Если же неудача постигнет гонцов, значит не человек она, а из волшебного мира.
Артур так и сделал.
И вот, исполняя королевский приказ, по всем дорогам королевства поскакали тысячи гонцов на быстрых конях. Ездили они по всей земле: по зеленым лесам, по широким полям и крутым горам; по большим городам и малым селам. Спрашивали они всех людей: и взрослых и детей, и мужчин и женщин. Но никто и нигде не видел той прекрасной девушки, не слышал и не знал о ней. Вернулись гонцы через один год, один месяц и один день и привезли королю печальную весть.
Вовсе потерял покой король Артур. Видно, и вправду не простой девушкой была красавица, а из волшебного мира. А в волшебный мир запрещен ход простому человеку, если только сами обитатели чудесных краев не позовут за собой.
Не раз пытался король Артур выбросить из памяти ту нежданную встречу, вырвать из сердца чудесный образ, да не мог сделать этого. И от всех этих страданий души и сердца король заболел. Совсем сбился с ног верный слуга Герман, пытаясь отвлечь своего молодого господина от мрачных мыслей и вылечить его. Королевские покои превратились в чудесный сад: так много было принесено туда самых великолепных плодов, самых ароматных и красивых цветов, пело самых ярких и сладкоголосых птиц. Но король не обращал внимания на все это великолепие.
Тогда в покои короля доставили прекраснейшие картины, лучшие чтецы королевства читали Артуру самые интересные книги, самые искусные музыканты играли чудесную музыку и самые лучшие певцы и танцоры старались развлечь печального юношу своим искусством.
Но ничто не радовало молодого Артура. Он сидел в золотом кресле, которое приказал обить зеленым бархатом, смотрел на пляшущий в камине огонь или на дальний лес за окном и печально вздыхал. И теперь даже верный слуга Герман не мог утешить молодого короля.
Однажды ночью в самое полнолуние король Артур забылся неспокойным сном. Вдруг видит он: от леса к замку движется светящееся облачко. Оно все приближалось и приближалось и становилось все больше, и вот перед изумленным Артуром предстала та самая таинственная и прекрасная девушка, о которой столько вспоминал король. Она была одета в то же темно-зеленое платье и золотые туфельки, только вместо жемчужного ожерелья и цветов, вплетенных в золотой обруч, ее украшали сотни крохотных светлячков.
Подошла девушка к королю, улыбнулась и промолвила:
– О, прекрасный юноша, если хочешь увидеть меня снова, приходи через месяц в ночь полнолуния в лес у гор, что на самой границе твоего королевства. Придти ты должен один за час до рассвета. Но знай, если будет с тобою хоть один человек, или придешь ты, когда солнце уже покажет свои лучи, никогда больше не увидишь ты меня. Оставлю я тебе в подарок двух светлячков. В нужный час пригодятся они тебе. - С этими словами таинственная красавица сняла со своего обруча двух зеленых светлячков и вложила их в руку Артура. Хотел, было, Артур обнять девушку, но она растаяла в воздухе, словно утренний туман.
Проснулся король и удивленно подумал: что за чудный сон ему привиделся! Разжал он кулак и видит: лежат у него на ладони два зеленых светлячка. Упал на них луч солнца, и превратились они в две маленькие жемчужинки. Обрадовался король: значит, вещим было то видение, и он скоро снова встретит свою возлюбленную. Спрятал Артур жемчужины в своем медальоне и никому не сказал о чудесном сне. Даже верному своему слуге Герману не поведал эту тайну.
Шло время. С каждым днем король все выздоравливал. Весь народ радовался этому, ведь все в королевстве любили молодого короля. И только верный слуга Артура – Герман не знал, радоваться ему или горевать. Внезапное выздоровление короля тревожило Германа, – чувствовал он, что какая-то, может быть недобрая, тайна окружает его господина. Пытался Герман расспросить короля, что же с ним вдруг произошло, но тот не сказал своему верному слуге ни слова. Знал юноша, что если расскажет слуге о таинственной красавице, Герман пойдет с ним в дальний лес, и тогда король никогда больше не увидит прекрасной девушки.
Прошел месяц. Приближался срок, назначенный прекрасной незнакомкой. Накануне король Артур велел оседлать самого быстрого коня и, как только стемнело, отправился в дорогу.
Долго ехал король Артур. Вот уже вышла в темные небеса круглая бледно-желтая королева ночи – луна со свитой ярких звезд. Вокруг было тихо, только совы – ночные сторожа, пролетая над головой едущего всадника, шелестели своими большими крыльями, да стрекотали в высокой траве кузнечики. Вскоре ночную темноту сменила предрассветная мгла. Стал король Артур поторапливать коня.
Въехал король в лес. Куда ехать дальше? Где будет ждать его таинственная красавица? Вспомнил Артур о подарке прекрасной девушки, достал из медальона две жемчужины: вдруг да помогут они ему. И верно. Миг и превратились жемчужины в двух светлячков. Полетели светлячки впереди коня, указывая королю дорогу. Поехал юноша за ними. Остановились светлячки на большой поляне, покружились над ней, затем подлетели к Артуру, и, опустившись в его ладонь, вновь превратились в жемчужины. "Спасибо вам, мои маленькие друзья", – поблагодарил их молодой король и спрятал снова в медальон.
Час рассвета все приближался. Вдруг видит король: что за чудо? Вмиг на поляне все осветилось нежным светом. Это тысячи и тысячи светлячков зажгли свои фонарики. Разом распустились все цветы, запели соловьи. Деревья, будто в поклоне, опустили ветви до самой земли.
Из лесной чащи вышла на поляну прекрасная девушка; та, с которой встретился король у моста, та, которая приходила к нему во сне. Но теперь она была еще прекраснее, чем прежде. Ее роскошный наряд, золотой обруч в волосах, царственная походка, все говорило, о том, что перед Артуром – королева. Подошла она к изумленному юноше, улыбнулась и промолвила:
– Приветствую тебя, Артур, в моих владениях. Знай, король, я – повелительница фей и эльфов Эльсинора. Некогда ты предложил неизвестной девушке свою любовь и корону. Теперь я делаю то же. Согласен ли ты стать моим мужем и вместе со мною править волшебной страной и ее обитателями? - С этими словами королева Эльсинора взмахнула рукой, и отовсюду стали появляться маленькие человечки. Это были эльфы и феи. Одни из них на тонких веточках деревьев, словно крохотные птички, другие выглядывали из-за цветочных лепестков. Все они были в зеленых нарядах и почти сливались с лесной зеленью, так что с первого взгляда трудно было угадать, где эльф, а где – травинка или лист дерева.
Изумленный Артур не мог вымолвить ни слова. Много слышал он рассказов о феях и эльфах, а увидел их впервые. Наконец оправился король от изумления. Подошел он к королеве, встал перед ней на колени и говорит:
– Много дней и ночей вспоминал я нашу встречу, о, прекрасная Эльсинора, и был в отчаянии от того, что не могу вновь увидеть тебя. И целый месяц ждал я с нетерпением обещанной встречи. Позволь же, о, королева, никогда не расставаться с тобой.
Улыбнулась королева эльфов и фей в ответ на эти пылкие слова влюбленного юноши. Взяла она Артура за руку, подняла с колен. Видела Эльсинора великую любовь, светившуюся в глазах молодого короля. И сказала королева Эльсинора:
– Знаю я, что любишь ты меня и согласна разделить с тобою эту любовь. Но для этого должен ты пойти на большую жертву. Знай же, о, король, если станешь ты моим мужем и правителем страны эльфов, никогда больше не сможешь вернуться к людям и навсегда останешься в нашем волшебном краю. Скажи мне, король Артур, скажи честно, ничего не тая, так ли сильна твоя любовь ко мне, хватит ли у тебя сил, чтобы согласиться на это условие?
– О, любимая, – молвил король Артур, – мои чувства к тебе сильнее всего на свете. Я готов пойти даже на край света, только бы ты была всегда рядом.
В это время в небе взошло солнце. Тонкие лучи побежали по лесу и осветили все вокруг. Они заглядывали в каждый цветок, под каждый листик и переливались всеми цветами радуги в капельках росы. Но для короля Артура счастливая улыбка, осветившая лицо королевы Эльсиноры, была милее всех солнц.
– Милый Артур, – молвила Эльсинора, – я благодарна тебе за это решение. Отныне ты будешь моим супругом и королем страны эльфов и фей. - Королева Эльсинора подала знак, и тут же к ней приблизились двое маленьких эльфов. В руках они держали обруч из чистого золота. Корону украшало множество драгоценных камней, которые переливались всеми цветами радуги и сверкали под лучами солнца. Король Артур встал на одно колено. И королева Эльсинора возложила корону на голову юноши. В тот же миг воздух наполнился чудесной нежной музыкой и пением. Это эльфы и феи приветствовали своего нового короля.
И эльфы забрали молодого короля Артура в свое волшебное королевство. И никто из людей никогда больше не видел его.
В стране, которой прежде правил Артур, все жители плакали от печали, когда король так неожиданно исчез. Но больше всех горевал, конечно, верный слуга короля – Герман. Он догадывался, что его молодого господина увели волшебные силы, и упрекал себя, что не смог помешать этому. День и ночь бродил Герман по замку, заливаясь горючими слезами. Верный слуга даже пытался искать короля, но ни один человек на земле не знает дороги в царство волшебства.
А Артур жил в волшебной стране со своей любимой женой–королевой Эльсинорой. Он был очень счастлив. За долгие годы, проведенные в королевстве эльфов и фей, король забыл прежнюю свою жизнь, замок, где он родился и вырос, и даже верного своего слугу – Германа.
Но вот однажды король с королевой и придворными эльфами отправились на охоту. Король и королева ехали рядом и весело переговаривались друг с другом. Потом королева Эльсинора поскакала на своем прекрасном белоснежном коне вперед. Неожиданно из чащи леса выскочило страшное чудовище. Красные глаза его сверкали, как искры, из открытой пасти капала пена, бурая щетина покрывала когтистые лапы. Чудовище оглядело всех своими злыми красными глазами и бросилось за королевой. Увидев жуткого зверя и услышав отчаянный крик Эльсиноры, Артур стегнул коня и помчался на помощь любимой. Но, подскакав, король увидел, что подоспел слишком поздно. Королева Эльсинора лежала на земле, а рядом стояло свирепое чудовище.
С его ужасных клыков на траву стекала кровь. Подлетел к нему Артур, взмахнул мечом и отрубил голову ужасному зверю. Потом соскочил с коня, подошел к любимой. Опустился возле нее на колени и заплакал.
– Не плачь, дорогой мой Артур. – Молвила Эльсинора. – Много лет прожили мы с тобой в любви и счастии. И теперь я прошу только об одном: не покидай волшебный народ эльфов; правь ими по-прежнему мудро и справедливо. - Сказала так королева эльфов Эльсинора и умерла.
И с тех пор безутешный король Артур, горюя о любимой Эльсиноре, навсегда затворился во дворце в стране эльфов.
По приказу короля эльфы вырыли у ствола огромного дуба большую пещеру. В этой пещере на большом черном гранитном камне, покрытом пурпурным покрывалом в гробу из алмазных пластин лежала королева эльфов Эльсинора. Сюда приходил убитый горем несчастный король Артур и лил горькие слезы в отчаянии, что никогда больше не обнимет свою возлюбленную. Так, в горести и печали прошел целый год.
Однажды эльфы привели к королю чужестранца. Это был крохотный гномик с длинной русой бородой, в небесно-голубом кафтане и ярко-красных башмачках.
– О, король Артур, – проговорил гном тонким голосом, – стало мне известно о твоем горе, и я поспешил тебе на помощь. Знай же, король, что не умерла королева Эльсинора, а только спит глубоким зачарованным сном. Разбудить ее может слеза птицы-Феникс, упавшая с пера Золотого лебедя. Птица-Феникс томится в клетке в замке чудовища-оборотня, а Золотой лебедь живет на хрустальном озере во дворце правительницы великанов. Если ты найдешь этих чудесных птиц, то спасешь свою возлюбленную. Но помни, Артур, ты должен вернуться через один год и один день. Если же опоздаешь хоть на день, никогда не проснется Эльсинора от своего зачарованного сна. - Сказал так маленький человечек и исчез. А обрадованный Артур поспешил в дальний путь.
Долго ли ездил король Артур по свету, никто не знает. Вот, наконец, набрел он на высокий мрачный замок. Стоит замок посреди темного леса, а вокруг ни души; даже птицы возле него не поют, звери мимо не пробегают. Все обходят замок стороной. Забеспокоился, заволновался конь короля; встает на дыбы, отказывается входить в ворота замка. Догадался Артур, что это и есть логово чудовища-оборотня.
Не один день бродил король Артур по комнатам и залам замка в поисках птицы-Феникс, но не мог найти ее. То в одном, то в другом месте замечал Артур разных людей; то казалось ему, что видит он свою возлюбленную Эльсинору, то встречал давно забытого слугу своего – Германа, то еще какие-то знакомые лица вставали перед ним. Все они звали короля за собой, просили помочь. Но все это были лишь злобные проделки оборотня, а не настоящие люди.
Через много дней набрел король на маленькую комнату в самых дальних углах замка. Видит: стоят в комнате два стола, а на них – две клетки. А в клетках тех сидят две птицы-Феникс. Задумался Артур; как распознать: какая птица настоящая, а какая – оборотень. И пришла в голову королю мысль: взял он свой охотничий кинжал и поранил себе руку. Знал король, что от пения и от слез птицы-Феникс заживает любая рана. Протянул он руку к одной из птиц и просит: - Вылечи меня, чудо-птица.
Запела, заплакала птица, да только еще сильней заболела рука короля. Понял Артур, кто из птиц настоящий Феникс. Взял он клетку с Фениксом с собой, а ложной птице свернул шею – чтобы не смогло чудовище больше людей и прочих живых существ губить.
Отправился затем Артур на поиски страны великанов. Ездил он по миру не один день и не одну ночь, а много-много дней и ночей и, наконец, подъехал к огромной стене. А стена та была оградой дворца правительницы великанов. В воротах стоял великан-стражник. Удивился он, увидев короля Артура, который показался великану маленьким, как воробей.
– Что ты здесь делаешь, маленький человечек? - прогрохотал великан.
– Я – Артур, король эльфов. Мне нужно видеть твою повелительницу.
Удивился великан, но отвел короля во дворец.
Приветливо встретила короля повелительница великанов. Рассказал Артур ей о своем горе и попросил:
– Позволь мне взять одно лишь перо у чудо-лебедя, что живет в твоем хрустальном пруду, чтобы мог я оживить мою любимую.
Согласилась великанша, повела короля в сад. В саду том был пруд из хрусталя, а на пруду плавали сотни золотых лебедей. Окружало пруд множество каменных статуй. Взлетели лебеди, напуганные приходом незнакомца, а на водную гладь и на берег опустились множество сверкающих золотом птичьих перьев.
– Вот, король Артур, – промолвила великанша, – ты проделал долгий путь в поисках Золотого лебеда; так бери себе все эти перья.
Наклонился Артур и поднял только одно маленькое перышко. Улыбнулась повелительница великанов:
– Много людей проникает сюда, чтобы завладеть моими драгоценными птицами. Но не приносит счастья то, что взято нечестным путем. Все, кто хотел обмануть меня, теперь смотрят на птиц каменными глазами. Если бы обманул ты меня или пожадничал, стоять бы тебе у этого пруда вечно. Теперь вижу я, что слово твое правдиво; и дарю тебе, Артур, за честность твою и за верную любовь не одно перо, но живого Золотого Лебедя.
И при этих словах правительницы великанов прекрасная птица с роскошным золотым опереньем села на плечо короля эльфов.
Поблагодарил Артур великаншу за помощь и щедрость, и отправился в обратный путь. Торопится король: долго он странствовал по свету в поисках птицы-Феникс и Золотого Лебедя, а отпущенное ему; время уже на исходе. Приехал он в свое королевство на закате дня. И только вошел во дворец, как тут же появился перед ним гном. - Поспеши, Артур, проговорил гном, – если не успеешь ты до захода солнца разбудить свою Эльсинору, будет поздно. - Научил гном короля, что делать, и пропал, словно сквозь землю провалился.
Спустился король Артур в пещеру, где в алмазном гробу лежала королева эльфов. Пролетел над гробом Золотой Лебедь, уронил свое перо. Запела-заплакала птица-Феникс над уснувшей королевой. И так грустно стало на сердце у Артура, что заплакал он над телом своей возлюбленной.
Закапали слезы птицы-Феникс и короля на грудь Эльсиноры. И поднялась королева эльфов со смертного ложа.
Великая радость и ликование охватили королевство эльфов, когда воскресла королева Эльсинора. Долгие дни и ночи пировали эльфы и феи; и люди, заслышав звуки маленьких скрипок и флейт, говорили: «Это у маленького народца праздник». И стали король Артур и королева Эльсинора жить вместе, как и прежде, в любви и счастии.

Стихотворный вариант (не завершен)


16:06 

Кровавый кубок

Четырехместная коляска катила по раскисшей от воды дороге. Из-под колес летели брызги и комья грязи. Ночью прошел дождь, но теплое майское солнце обещало подсушить землю ко второй половине дня. В коляске сидели четверо пассажиров: немолодая, но еще красивая женщина, девушка лет двадцати и двое юных джентльменов. Судя по многочисленному багажу и покрою одежды, этих людей можно было принять за путешественников или приезжих. Они с интересом оглядывались по сторонам; женщина вполголоса что-то говорила своим спутникам, а те с большим вниманием слушали ее. Тем временем коляска подъехала к большому старому замку. Стены замка потемнели от времени и приобрели украшение в виде плюща, вьющегося до самой крыши. На фронтоне по обеим сторонам были изображены чаши, пронзенные мечами. Между ними была заметна высеченная на камне дата 1340.
Экипаж остановился. Кучер спрыгнул с козел и открыл дверцу: "Прошу Вас, миледи".
"Вот мы, наконец, и дома!"– радостно воскликнула дама, выходя из коляски. В это время на крыльцо вышли восемь или девять человек.
Один из них – мужчина лет тридцати семи-сорока – очевидно главный, отдал распоряжение, и трое слуг стали разгружать багаж. Мужчина же подошел к приезжим, поклонился и торжественно произнес: "Добро пожаловать в Ваш родовой замок, леди Гоблетсворт!"

* * *
Солнечные лучи, пробившиеся сквозь задернутые занавески, скользили по комнате. Они перескакивали с полированного шкафа на стекла книжных полок, потом пробегали по портретам, развешанным на стенах, играли с яркими разноцветными рыбками в большом аквариуме. Один из лучей пытался проникнуть за плотно закрытые веки спавшего юноши. Был ли тому виной упрямый солнечный луч, или негромкий, но настойчиво повторявшийся стук в дверь, но юноша открыл глаза. Посмотрев на часы и тяжело вздохнув, он встал с кровати и открыл дверь. На пороге комнаты стоял высокий седой человек лет пятидесяти.
"В чем дело, Роджер? – усталым голосом обратился к нему юноша. – Сейчас только половина девятого утра. А я всю ночь не мог сомкнуть глаз и заснул всего часа три назад".
"Прости, Генри, – ответил тот, кого юноша назвал Роджером. – С тобой хочет встретиться один джентльмен. Он прислал письмо".
Генри оделся и, взяв письмо, стал читать его вслух.
"Уважаемый мистер Уайтхол.
Прошу Вас принять меня сегодня в десять часов утра. Причина моего визита несколько необычна, и я не хочу говорить о ней в письме.
С уважением Роберт Гоблетсворт".
"Ну, что Вы думаете по поводу этого письма, Роджер?" – поинтересовался юноша.
"Не знаю. – Тот пожал плечами. – Очень уж неопределенно написано. А каково твое мнение?".
"Ну, кое-что я могу Вам сказать уже сейчас, не дожидаясь автора этого письма. – Генри улыбнулся. – Во-первых, этот джентльмен только недавно прибыл в Англию: у нас не принято так ставить даты. Во-вторых, он весьма знатного рода. Видите, на бумаге в левом верхнем углу изображен герб с короной лордов. Без сомнения, этот молодой человек – один из сыновей леди Гоблетсворт, которая недавно вернулась в Англию из Европы. Об этом была большая статья в "Таймс". Далее, мистер Гоблетсворт считает свое дело настолько спешным, что, приехав в Лондон вчера вечером, он отправил письмо с самым ранним почтальоном".
"Почему ты считаешь, что он приехал в Лондон вчера вечером, а не утром?" – спросил Роджер.
"Но это же очень просто. – Генри пожал плечами, удивляясь, что его друг не понимает очевидной вещи. – Если бы он приехал вчера утром или же днем, то, считая свое дело весьма спешным, явился бы сюда еще вчера. Что же касается самой причины приезда мистера Гоблетсворта, то я могу сказать лишь то, что происшествие, какое бы оно ни было, случилось не ранее, чем дней пять назад; а, скорее всего дня два или три".
Через некоторое время Генри Уайтхол сидел в библиотеке, ожидая посетителя, когда вошедший Роджер Паркер доложил: "Мистер Уайтхол, к Вам мистер Роберт Гоблетсворт". Затем в комнату вошел молодой человек лет восемнадцати. Вид его был решителен и слегка взволнован. Он с удивлением посмотрел на Генри. И в самом деле, трудно было поверить, что этот худенький шестнадцатилетний мальчик и есть тот самый Генри Уайтхол – известный и удачливый сыщик, о котором писали газеты.
"Прошу Вас, мистер Гоблетсворт, – Генри указал посетителю на кресло напротив своего. – Садитесь и расскажите о причине, которая так взволновала Вас и привела сюда".
Молодой человек сел. "Простите, – недоверчиво спросил он, – Вы и есть тот самый Генри Уайтхол?"
Генри усмехнулся: "Я понимаю Ваше недоумение и недоверчивость. Вы, наверное, ожидали увидеть человека, подобного Шерлоку Холмсу, так мастерски изображенному сэром Артуром Конан Дойлом. А увидели мальчишку младше себя. И теперь сомневаетесь, стоит ли доверять этому мальчишке. Скажите, мистер Гоблетсворт, когда Вам понадобилась помощь частного детектива, почему Вы решили обратиться именно к Генри Уайтхолу?"
"По правде говоря, на эту мысль меня натолкнула графиня Лорел. Она рассказывала, что некоторое время назад Вы нашли ее ожерелье. И, что действовали при этом весьма умело".
"А говорила ли графиня о моем возрасте?"
"Она сказала, что детектив очень молод, но..." – молодой человек замялся.
"Но Вы не думали, что настолько. – Генри снова улыбнулся. – Мистер Гоблетсворт, в работе сыщика важен не возраст, а умение логически мыслить. А теперь я все-таки хотел бы узнать причину Вашего здесь появления".
Некоторое время молодой человек сидел молча, собираясь с духом, а потом спросил: "Мистер Уайтхол, Вы верите в правдивость легенд?"
Сыщику вопрос показался несколько странным, но тот тон, которым он был задан – напряженный и слегка тревожный – говорил о том, что посетителю очень важно услышать ответ. "На этот вопрос ответить не так просто. Любая легенда есть плод воображения множества людей; но основой легенд часто бывает вполне реальное происшествие. Могу сказать, что я верю в легенды настолько, насколько это позволяют реальные факты".
"Дело в том, – продолжал Гоблетсворт, – что, как я недавно узнал, история нашей семьи связана с одной легендой. Впрочем, чтобы Вам было все понятно, буду рассказывать по порядку.
Лет двадцать пять назад моя мать вышла замуж и уехала с мужем из Англии. Лордом Гоблетсворт тогда был дядя матери. Через несколько лет после отъезда моих родителей родился я, а еще через два года – мой брат Ричард. Отец умер в Индии, когда мне было девять. Несколько лет после этого мы провели в Вене, где жила вдовая кузина нашей матери с дочерью. Когда тетя умерла от туберкулеза, мама взяла ее дочь Сесиль к себе. Все вместе мы уехали в Швейцарию, а потом в Париж. Полгода назад лорд Гоблетсворт умер. Так, как детей у него не было, то в своем завещании он сделал своею наследницей дочь своего покойного брата, то есть мою мать. Он просто не мог смириться с тем, что после его смерти титул лордов Гоблетсворт перестанет существовать. Так матушка стала владелицей родового замка.
Месяц назад мы приехали в Англию. И вот на днях случилось такое, чему я не могу дать объяснения, и из-за чего приехал сюда в надежде, что Вы, мистер Уайтхол, поможете разобраться в происшедшем. Но, по правде сказать, все случившееся столь невероятно…" – молодой человек в нерешительности замолк.
"Мистер Гоблетсворт, – Генри внимательно посмотрел на посетителя, – я понимаю Ваши сомнения, но поверьте, если я смогу, то сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь Вашей семье. А теперь прошу рассказывать все очень точно и подробно".
"Итак, – продолжил Роберт, – месяц назад мы приехали в Англию. По дороге мама рассказывала нам об истории рода Гоблетсворт и о замке. Она часто повторяла, что очень рада возвращению домой".
"Простите, что прерываю, мистер Гоблетсворт. Не могли бы Вы вспомнить точную дату вашего приезда? И еще. Не говорила ли Ваша мать о причине своего отъезда из Англии?"
"Приехали мы… – Гоблетсворт на минуту задумался, – приехали мы шестнадцатого числа. Слуги были предупреждены телеграммой. А что касается второго вопроса, то матушка как-то говорила, что всегда была не в ладах с дядей, человеком резким, вспыльчивым и суровым, а ее замужество вконец расстроило их отношения"
"А кем был Ваш отец, и почему замужество Вашей матери так рассердило ее дядю?" Оказалось, отец Роберта был офицером кавалерийского полка, и, по мнению лорда Гоблетсворт, такой брак не подходил для его племянницы. Девушка вышла замуж за любимого человека вопреки воле дяди, чем окончательно настроила против себя властного старика. «Благодарю, мистер Гоблетсворт, – кивнул Генри, принимая информацию к сведению. – Прошу Вас, продолжайте».
"Так вот однажды вечером мы все сидели в гостиной и разбирали бумаги семейного архива. Надо Вам сказать, мистер Уайтхол, что матушка пробудила в нас интерес к истории наших предков, и мы с огромным удовольствием и любопытством занялись тем, что мой брат Ричард в шутку назвал "археологическими раскопками". Сесиль и мама находили интересные документы, а я и Ричард их читали. И вот Сесиль подала мне одну рукопись, датированную 1570 годом. Слова этого текста врезались мне в память, и я запомнил все почти точно. Вот что было написано в той рукописи:
"То, что сказано здесь, есть истинная правда. Подтверждено это многими людьми, бывшими свидетелями происшедшего. Над родом Гоблетсвортов тяготеет проклятье Кровавого Кубка. Вот что рассказывают люди.
Случилось это в дождливый майский вечер 1390 года. Благородный рыцарь сэр Хэмфри Гоблетсворт устроил торжество для друзей в честь своей победы на королевском турнире. Факелы освещали пиршественные столы, уставленные всевозможными яствами, роскошные наряды людей, великолепное убранство зала. Были слышны веселые крики, смех, звуки песен и музыки, лай собак.
И вот, среди этого праздничного шума раздался стук в дверь. Благородный рыцарь ждал еще нескольких гостей и приказал слугам отпереть. Привратник открыл дверь, и на пороге появился человек. Удивленные рыцари смотрели на его рваные одежды, с которых ручьями стекала вода. Человек подошел к сэру Гоблетсворту и, поклонившись, сказал: "О, благородный рыцарь, позволь бедному страннику побыть в твоем замке, обогреться у огня и обсушить одежду".
"Ты помешал нашему веселью! – вскричал рассерженный сэр Хэмфри. – Убирайся вон!"
"О, благородный сэр, – проговорил нищий, – не отказывай мне в той малости, что я прошу у тебя. Ты совершишь добрый поступок и заслужишь вечную мою благодарность".
"Проваливай прочь со своей благодарностью! – разгневанный рыцарь вскочил из-за стола. – Клянусь кубком, который я выиграл сегодня на королевском турнире, или ты уберешься сам, или я прикажу слугам выгнать тебя палками, как паршивую собаку!"
Лицо нищего перекосила злобная гримаса, глаза гневно сверкнули: "Так пусть же будет этот кубок твоим проклятьем! Отныне каждый третий глава твоего рода, живущий в замке, будет умирать от Кровавого Кубка. Ты же и все, кто сидит с тобой за столом, напьетесь из этого кубка нынче же ночью!" Нищий засмеялся злым торжествующим смехом, и в тот же миг яркая молния расколола небо, и ужасный удар грома потряс стены замка.
Некоторое время после ухода этого странного человека в зале стояло гробовое молчание. Затем послышался громкий и грозный голос сэра Хэмфри Гоблетсворта: "Неужели я, благородный и могучий рыцарь, испугаюсь глупой болтовни какого-то бродяги!? Доблестные рыцари, в знак того, что я смеюсь над словами этого нищего, я выпью свой кубок до самого дна! Клянусь, со мной ничего не случится!" С этими словами сэр Гоблетсворт наполнил свой кубок до самых краев и единым залпом осушил его.
Гости следили за ним затаив дыхание. Но не произошло ничего страшного, и пиршество возобновилось. Вновь зазвучали смех и веселые разговоры, вновь послышалась музыка, прерванная появлением странного бродяги, вновь кубки были наполнены прекрасным вином, и вновь засновали слуги, поднося к столу все более и более великолепные яства.
Но недолго продолжалось мирное веселье. Внезапно один из гостей резко поднялся из-за стола, вынул из ножен кинжал и, пронзив себе горло, упал мертвым на скамью. Но никто из присутствующих, казалось, не заметил этого. Все продолжали пить, только веселье их стало неестественно бурным, резким и лихорадочным. Вдруг покойник поднялся, взял со стола кубок хозяина и, наполнив его кровью, струей хлеставшей из горла, протянул кубок соседу. Тот выпил и упал замертво. И, хоть не было на теле его ран, кровь хлынула из горла. И опять никто будто ничего не заметил. И поднялся второй покойник и так же наполнил кубок своею кровью и протянул кубок своему соседу. И так же спокойно выпил тот страшный напиток и упал мертвым. Так умерли один за другим все гости в замке, и последним умер хозяин замка благородный рыцарь сэр Хэмфри Гоблетсворт.
Приехавший на пир со своими сыновьями брат сэра Гоблетсворта сэр Томас Алдерн был удивлен таинственной кончиной своего брата и его друзей. Но никто не мог объяснить причину этой смерти: перепуганные слуги покинули замок. А поскольку у сэра Хэмфри не было детей, то его титул и замок достались по наследству сэру Алдерну, а затем его сыновьям. И уже эти наследники носили титул лорда Гоблетсворт.
И с тех пор в ту же самую ночь умирал каждый третий глава рода Гоблетсворт, а возле его трупа находили кубок с остатками кровавого напитка.
Записано сие предание сэром Арчибальдом Гоблетсвортом в назидание потомкам и в надежде на покаяние.
Май двадцать пятого числа тысяча пятьсот семидесятого года".
Прочитав этот документ, я заметил, что Сесиль очень бледна. Матушка спросила, что с ней.
"Ах, тетушка, – ответила сестра, – я так испугалась. Когда Роберт прочел дату этой бумаги, я вдруг сообразила, что это написано ровно триста лет назад. Я слышала что-то подобное от моей матери, но не думала, что эта легенда связана с именем Гоблетсвортов".
"Ах, моя дорогая, – смеясь, сказала матушка, – неужели ты веришь в подобные сказки? Да и по правде говоря, сама я никогда не слышала этой легенды. Наверняка это всего лишь выдумка".
Но Сесиль продолжала говорить, что чувствует необъяснимый страх. Потом она сказала, что помнит, как ее мать говорила, будто ее ("И Ваш, тетушка" ) прадед умер какой-то странной смертью. "Ох, тетушка, – испуганно сказала Сесиль, – если все это правда, то получается, что Вы – очередной владелец замка, отмеченный проклятьем! Милая тетушка, давайте уедем отсюда! Ведь вдали от этого страшного замка Вы будете в безопасности".
"Перестань, Сесиль, – ответила матушка. – Ты говоришь, как маленькая глупенькая девочка. В конце концов, мы живем не в шестнадцатом веке, чтобы верить подобным сказкам".
Сесиль хотела что-то еще сказать, но промолчала. В тот вечер мы больше не заводили разговор о таинственной легенде.
А спустя еще несколько дней случилось вот что: ночью я проснулся от какого-то шума – будто где-то очень приглушенно вскрикнул человек. Я прислушался. Шум больше не повторялся, и я снова уснул. Утром меня разбудил стук в дверь. В комнату вошел лакей и взволнованным голосом сообщил, что матушке плохо. Я поспешил в ее комнату. Матушка лежала на постели, лицо ее было белым. Вокруг суетились горничные. Я спросил, что случилось. Одна из горничных рассказала, что утром, придя в комнату леди Гоблетсворт, чтобы помочь ей одеться, девушка увидела, что госпожа лежит на полу возле кровати без сознания, а рядом – старый кубок с остатками красной жидкости. Я поинтересовался у горничной, куда она убрала тот кубок; она ответила, что поставила его на стол в большом зале, потому что этот кубок был из коллекции старого лорда. Я спустился в зал посмотреть. Это был действительно старинный кубок, стоявший прежде на одной из полок старого буфета. Сначала я хотел поставить кубок на место, но потом, подумав, отнес в свою комнату и запер в ящике стола. Затем я вернулся в комнату матери. Возле нее уже были Ричард и Сесиль. После этого происшествия Сесиль еще с большим жаром стала упрашивать мою мать уехать из замка. К ее просьбам присоединился и Ричард. Но я уговорил матушку никуда не уезжать. Мне вспомнился рассказ графини Лорел. Однажды, будучи у нас в гостях, она поведала нам о сыщике, нашедшем ее ожерелье. Мне подумалось, что этот сыщик поможет и моей семье. И вот я здесь". – Просто закончил свой рассказ молодой человек.
Генри Уайтхол, делавший какие-то записи в блокноте, оторвал взгляд от бумаги: "Скажите, мистер Гоблетсворт, почему Вы пришли ко мне? Я занимаюсь преступлениями, совершенными человеком. А борьба с нечистой силой – дело священников".
Роберт Гоблетсворт внимательно посмотрел на юного сыщика и, медленно и веско проговорил: "Мистер Уайтхол, не знаю почему, но я не верю в эту легенду, хотя она, кажется, и подкреплена, как Вы сказали "реальными фактами". И еще, там, в комнате матери я заметил одну вещь. Тот, кто бросил или уронил кубок, наступил в темно-красную лужицу. Наступил слегка, очевидно случайно. Но бестелесные существа следов не оставляют".
"Итак, мистер Гоблетсворт, Вы считаете, что легенда о Кровавом Кубке всего лишь вымысел, и что Вашу мать напугали нарочно? И Вы хотите, чтобы я помог Вам узнать, кто и зачем это делает?"
"Да, – Роберт кивнул. – Я очень надеюсь на Вашу помощь. И… – молодой человек на несколько секунд смущенно замолк, – простите, что сначала я отнесся к Вам с некоторым недоверием".
Генри усмехнулся. Затем, подумав, сказал: "Хорошо, мистер Гоблетсворт, я попытаюсь помочь Вам разобраться в случившемся. Я хотел бы, разумеется, если это возможно, побывать на месте происшествия и поговорить с Вашей матерью. А пока что, сэр, я попрошу Вас ответить на несколько вопросов. Может быть, некоторые из них не очень понравятся Вам, или покажутся не относящимися к делу, но я хочу получить ответы на все поставленные мной вопросы. И ответы абсолютно честные. Договорились?"
"Разумеется, мистер Уайтхол. – Молодой человек улыбнулся первый раз за все пребывание у детектива. – После того, как Вы выслушали меня и не посмеялись над моим рассказом и тревогой за мать, я поверил, что Вы сможете нам помочь. Можете спрашивать о чем угодно".
Генри откинулся на спинку кресла, очевидно размышляя о чем-то. Так он сидел минуту или две. Затем, глубоко вздохнув, выпрямился и сосредоточенно посмотрел на посетителя. "Итак, мистер Гоблетсворт, начнем. Прежде всего, почему Вы не привезли легенду с собой, а только пересказали мне ее?"
Молодой аристократ растерянно пожал плечами: "Не знаю. Наверное, просто забыл. Видите ли, мистер Уайтхол, когда мне пришла мысль пригласить частного сыщика, я был полон беспокойства за матушку и как-то не сообразил, что эта бумага может понадобиться".
"Я должен извиниться за следующий вопрос, сэр. Кто, после смерти Вашей матери является наследником?"
"По положению о наследстве следующим лордом Гоблетсворт должен стать я, а в случае моей смерти при отсутствии на тот момент у меня детей – Ричард". - Молодой человек вдруг резко замолчал. Потом вскочил с кресла, возмущенно глядя на сыщика: "Послушайте, мистер Уайтхол, – глухим от негодования голосом проговорил он, – Вы думаете – я или мой брат способны на подобные "шутки", которые могут привести к смерти нашей матери?!"
"Мистер Гоблетсворт, – вздохнув, терпеливо ответил Генри, – я просто задал вопрос; и пока что я никого не обвиняю. Тем более, я предупреждал, что некоторые вопросы могут быть неприятными, на что Вы ответили согласием. И я буду задавать такие вопросы, которые сочту нужными. Разумеется, если Вам нужна моя помощь".
"Да, конечно Вы правы, – проговорил, слегка успокоившись, Гоблетсворт, – прошу прощения. Я напрасно погорячился. Продолжим".
Генри кивнул. "Расскажите, пожалуйста, о ваших слугах, сэр: сколько их, что они за люди?"
"Как во всяком большом доме у нас есть дворецкий. Ему лет под сорок. Спокойный, но несколько замкнутый человек. Его нанял прежний лорд незадолго до смерти. Еще есть три горничные. Их, по распоряжению матушки, через агентство нанял дворецкий. Также в замке находятся: посудомойка, прачка, повар, лакей, два конюха (один из которых еще и кучер), и два сторожа. Все эти люди служили еще при прежнем лорде Гоблетсворт и знают мою мать. Горничные, прачка, лакей, посудомойка и повар живут в замке, конюхи в пристройке рядом с конюшней, там же живут и сторожа. А у дворецкого свой небольшой домик. Наши слуги – добрые, преданные и надежные люди".
"Хорошо, мистер Гоблетсворт, Вы достаточно описали ваших слуг. Перейдем к случившемуся. Вы, случайно, не помните, кто конкретно предложил разобрать старые бумаги?"
Молодой человек задумался. "Помню, Ричард сказал, что наш замок похож на музей. Ведь в нем очень много старинных вещей, картин и тому подобного. А Сесиль предположила, что, если у прежних хозяев не было привычки сжигать старые бумаги, то мы сможем прочитать историю нашего рода и даже Англии, как в историческом романе. Нам всем эта затея очень понравилась. Понимаете, мистер Уайтхол, мы родились и жили вдали от родины наших предков. К тому же совсем недавно мы с увлечением читали романы Вальтера Скотта. И мысль о том, что книжная история может оказаться, как бы это лучше выразиться, живой, и что мы, пусть хоть немного, хоть чуть-чуть, частица этой истории, эта мысль будоражила и воодушевляла нас".
"Понятно. Скажите, сэр, Вы не знаете, может той ночью кто-нибудь, еще, кроме Вас самого слышал странный шум, разбудивший Вас?"
Гоблетсворт досадливо поморщился: к сожалению, он не додумался никого расспросить, так как был слишком взволнован случившимся с матерью.
"Что ж, возможно это даже и к лучшему... Вполне вероятно, что кричала Ваша мать. Ее что-то сильно напугало, она вскрикнула и потеряла сознанье. Но что же могло ее так напугать? – Генри задумчиво закусил верхнюю губу. – Вот это нам и надо выяснить. Мистер Гоблетсворт, скажите, кто, кроме вашей семьи может знать о легенде и проклятии?"
"Трудно сказать, – молодой человек пожал плечами, – до случая с этими бумагами я ни разу ни от кого не слышал об этом. Может, никто не знает. А может кто-нибудь и знает, но не говорит".
"Мистер Гоблетсворт, когда Вам сообщили, что Вашей матери плохо, Вы вызвали к ней врача?" "Да, разумеется". "Как он определил причину ее обморока?"
"Никак. Он просто сказал, что в доме очень душная атмосфера, и леди нужно чаще выходить на воздух. Откровенно говоря, меня не убедил подобный "диагноз". – В голосе Гоблетсворта слышалось неодобрение. – Весь замок довольно часто проветривается, да и матушка почти каждый день выходит на прогулку. И в тот день мы все гуляли с утра до обеда и хотели выйти вечером, но разразилась гроза".
"Вот как, гроза?" Тон, каким был задан вопрос, заставил посетителя удивленно посмотреть на юного сыщика. Тот усмехнулся какой-то своей мысли и продолжил расспрос: "Вы вызвали доктора до того, как обнаружили след, или после?"
"После. След я обнаружил совершенно случайно".
«Вы кому-нибудь говорили о своей находке?»
"Нет. Я никому не рассказывал ни про след, ни про кубок. И горничную просил, чтобы она не сказала никому ни слова".
"А Вы не думаете, что кроме Вас кто-то еще видел этот след?"
Гоблетсворт был уверен, что нет, так как горничные ходили по комнате и затоптали след еще до того, как он сам, Роберт, успел хорошенько разглядеть след. Генри предположил, что служанка, обнаружившая бесчувственную хозяйку и лежащий рядом кубок, могла видеть след. Гоблетсворт отрицательно покачал головой: "Нет, не думаю, чтобы она видела. Во-первых, след был чуть в стороне от того места, где горничная нашла кубок. А во-вторых, если бы она что-то увидела, то сказала мне, как в случае с кубком".
Генри встал, подошел к шкафу, достал оттуда бумагу и чернила и положил все это на стол перед Робертом: "Мистер Гоблетсворт, не могли бы Вы нарисовать план комнаты Вашей матери?"
"Попробую. – Роберт взял перо и принялся чертить, попутно объясняя. – У правой стены комнаты, в углу у двери стоит платяной шкаф. За ним – камин. У окна напротив двери – стол со стулом и кресло. По левой стороне стоит этажерка с книгами, рядом с кроватью – тумбочка. Потом идет трюмо и еще одно кресло. Крестиком я пометил место, где, по словам служанки, был найден кубок; а след я обнаружил чуть дальше – почти под тумбочкой".
"Спасибо. Значит, Ваша мать могла видеть входящего, не вставая с постели. – Заметил сыщик, рассматривая чертеж. – Между прочим, сэр, не могли ли Вы сами или кто-то из горничных наступить в ту красную жидкость, оставив тем самым след?"
Гоблетсворт покачал головой: "Нет, мистер Уайтхол, не думаю. Мне кажется, тот, кто оставил след, стоял, наклонившись над распростертым на полу телом; но этот след не был от ноги горничной".
"Как Вы думаете, мистер Гоблетсворт, – сменил тему сыщик, – может ли посторонний человек проникнуть в замок с улицы?"
"Проникнуть в замок? – Гоблетсворт с удивлением посмотрел на сыщика. – Нет. Это исключено. Днем во дворе всегда есть кто-нибудь из слуг и один из сторожей. Ночью дежурит второй сторож, а еще мы держим двух сторожевых собак". "А Вы не слышали лая собак в ту ночь?"
"Нет. Кроме того странного шума, разбудившего меня, больше я не слышал ни звука, ни в доме ни на улице".
Генри, делавший какие-то записи в блокноте, на секунду прикрыл глаза, очевидно размышляя о чем-то, затем вновь обратился к посетителю с вопросом: "В вашем замке есть сад?"
"Да. Он прилегает к одному крылу замка. Из замка в сад ведет терраса. Ее пристроил прежний хозяин незадолго перед смертью".
"У вас есть сад, но нет садовника? Вы ничего не упомянули о садовнике".
"Верно, о садовнике я и забыл сказать. Он у нас единственный приходящий работник. Приходит рано утром и работает часов до четырех дня".
"А Вы знаете, откуда он, что он за человек?"
"Нет. Знаю только, что его наняли так же, как и горничных – через агентство".
"И последний вопрос, сэр. Говорили ли Вы кому-нибудь, что собираетесь нанять сыщика?"
"Нет. Я не хочу тревожить матушку и ставить в известность всех остальных. Я могу представить Вас, как нового знакомого".
"Вы не хотите оповещать своих родных и слуг о том, что в вашем доме, возможно, произошло преступление. – Юный сыщик пристально смотрел на своего посетителя. – Значит ли это, что Вы подозреваете в случившемся кого-то конкретно?"
"Нет. – Решительно покачал головой молодой человек. – Просто я не хочу, чтобы возле нашего дома постоянно находились полиция и, особенно, журналисты. А это обязательно произойдет, если кто-нибудь расскажет эту историю нашему доктору. Он славный, но болтливый человек и может растрезвонить эту весть не только на весь замок, но и, пожалуй, на всю Англию. И тогда даже если полиция не обратит на это внимания, то от журналистов не будет отбоя, это точно. Я помню, как они измучили своими вопросами матушку во время нашего приезда".
"Хорошо. Если Вы не против, мистер Гоблетсворт, давайте сделаем так: я представлюсь студентом исторического колледжа, и мое летнее задание – изучение хроники графства и описание какой-либо достопримечательной местности. Но Вашей матери мы все равно должны рассказать правду".
"Что ж, – вздохнул Роберт, – хотя мне и не хотелось бы тревожить матушку, но, очевидно, Вы правы, и другого выбора у нас нет. Я собираюсь уезжать в пять часов и, если это Вас устроит, заеду за Вами без четверти пять". Молодой человек поднялся с кресла, пожал протянутую ему руку и, сопровождаемый Роджером, вышел из комнаты.
Когда Роджер вернулся в библиотеку, Генри внимательно читал альманах "Кто есть кто". На столе, как заметил старик, лежал прошлогодний выпуск альманаха за декабрь, раскрытый на букве "Г". Затем Уайтхол взял с полки атлас Великобритании и углубился в изучение графства Шропшир. Когда юный джентльмен закончил делать пометки в блокноте и оторвался от справочников, Роджер поинтересовался, с каким делом приходил Роберт Гоблетсворт.
"А ты уверен, что все это не выдумки джентльмена, только что вышедшего отсюда? – С недоверием произнес мужчина, узнав об истории молодого аристократа. – Все, что он рассказал, походит на какой-то рыцарский роман со всеми полагающимися ужасами, проклятьями и привидениями".
Генри покачал головой: "Я уверен, что все, рассказанное Робертом Гоблетсвортом – правда. И я уже пришел к кое-каким выводам. Хотя некоторые моменты этого дела еще не совсем ясны, я думаю, что смогу разобраться во всем на месте".
Несколько часов спустя дорожный экипаж ехал по той же дороге, по которой нынешняя леди Гоблетсворт возвращалась домой из многолетнего путешествия. Старый замок удивил и восхитил Генри Уайтхола. Здание, построенное еще во времена Эдуарда III, поражало своей твердостью и прочностью. Когда карета подъехала к дому, к ней приблизился высокий рыжий человек с грубыми чертами лица. Он помог молодым людям выгрузить вещи. В это время из дома вышел мужчина лет сорока. Он внимательно смотрел на приезжих; заметив, что Роберт махнул ему рукой, мужчина подошел ближе. "Ленкс, – обратился к нему молодой хозяин, – пожалуйста, помогите перенести вещи этого юного джентльмена в комнату для гостей. И, вот еще что, Ленкс, как себя чувствует матушка?"
"Ей уже гораздо лучше, сэр. После Вашего отъезда миледи выходила в сад".
"Хорошо, Ленкс. Пожалуйста, узнайте у матушки, может ли она принять меня и моего гостя". Затем Роберт повернулся к Генри Уайтхолу: "Пойдемте, мистер Уайтхол, я покажу Вам Вашу комнату. А после того, как Вы обустроитесь, я познакомлю Вас со своей матерью". И Гоблетсворт вошел в дом, приглашая Генри последовать за ним. Рыжий верзила и Роджер, повинуясь указаниям Ленкса, внесли в дом вещи.
Идя за Робертом Гоблетсвортом, Генри смотрел по сторонам, удивляясь красоте и простоте древней роскоши. Хозяева замка, как прежние, так и нынешние, очевидно не поддавались стремлению многих владельцев фамильных поместий перестраивать дом, перешедший по наследству, по своему вкусу. И, наверное поэтому, Гоблетсворт-холл выглядел в конце XIX века почти таким же, каким он был при короле Генрихе XVIII и при Оливере Кромвеле. Каждая эпоха привносила в интерьер замка что-нибудь свое, не отнимая ничего у прошлого.
"Знаете, мистер Гоблетсворт, – тихо сказал юноша, – очень жаль, что я на самом деле не историк. Здесь наверняка есть такие вещи, которые заинтересовали бы не одного из знающих историков". ("Впрочем, не только их". – Добавил он про себя.)
"Ну вот, мы и пришли. – Роберт остановился около одной из комнат и открыл дверь. – Пока Вы будете располагаться, я побеседую с матерью и подготовлю ее к разговору с Вами".
Через пару минут после ухода Гоблетсворта в комнате появились Роджер и рыжий великан, несущие вещи, и Ленкс. Прежде, чем выйти, Ленкс пристально посмотрел на гостя. Позже Генри признался Роджеру, что под взглядом этого человека почувствовал себя несколько неуютно. Когда за Ленксом закрылась дверь, Генри поинтересовался, кто были эти двое. Паркер ответил, что великан, с головой, похожей на осенний парк – это Терри О Нарк, садовник.
"Садовник?" – удивился юноша. – Но уже больше семи. А Роберт Гоблетсворт говорил, что садовник работает здесь только до четырех вечера".
Роджер усмехнулся: "Этот малый все время ворчал, что он садовник, а не носильщик и что, если на то пошло, для таких дел в доме держат и других слуг. Его, Терри О Нарка, наняли сюда ухаживать за цветами, а не таскать вещи. А второй – это и есть дворецкий. Ленкс сделал садовнику какое-то замечание, и тогда О Нарк шепнул мне, что таких "надутых индюков", как здешний дворецкий, "… еще поискать…".
"Я так и подумал. – Генри кивнул. – Уж больно он высокомерен для обычного слуги".
В это время в дверь постучали. Это был Роберт Гоблетсворт. "Мистер Уайтхол, – сказал он официальным тоном, – леди Гоблетсворт согласна поговорить об интересующем Вас деле завтра утром. А теперь прошу за мной. Я представлю Вас леди Элеонор Гоблетсворт, мистеру Ричарду Гоблетсворт и мисс Сесиль Мелиндер".
В коридоре, убедившись, что их никто не слышит, Генри поинтересовался о причине сегодняшней задержки в доме рыжего садовника. Молодой аристократ ответил, что не знает, но поинтересуется. Такой вопрос, сказал он, совершенно естественен с его стороны и, в случае чего, не вызовет никаких подозрений. Проходя мимо одной из картин, висевших в длинном и довольно широком коридоре, Генри внезапно остановился и впился в нее глазами. На картине было изображено средневековое пиршество. Во главе стола находился рыцарь – очевидно, хозяин. Брови его были нахмурены, в глазах читался гнев. В поднятой правой руке рыцарь держал наполненный вином кубок. Посреди зала стоял нищий оборванный старик. Взоры всех людей на картине были обращены на него. Полотно было выполнено в темных мрачных тонах. "Сюжетом этой картины и послужила легенда о Кровавом Кубке". – Обратился к детективу Роберт. В ответ Генри кивнул головой и чему-то усмехнулся.
Когда они вошли в гостиную – комнату с высоким потолком, со стенами, увешанными старинными картинами, с камином, над которым был помещен большой железный щит с гербом – все немногочисленное семейство Гоблетсвортов было уже в сборе. Роберт представил Уайтхола своей матери, брату и кузине, как своего нового знакомого – юношу, сильно увлекающегося историей. Генри поклонился Ричарду Гоблетсворту и Сесиль Мелиндер, затем подошел к леди Гоблетсворт, поцеловал протянутую ему руку. Юный детектив заметил, что мать Роберта была еще слегка бледна и взволнована после пережитого происшествия, но держала себя с необыкновенным достоинством и дружелюбием. "Добро пожаловать в Гоблетсворт-холл, Мистер Уайтхол. – промолвила хозяйка. – Я рада познакомиться с новым другом моего сына. Роберт сказал, что Вы интересуетесь историей. Полагаю, в нашем замке Вы узнаете много нового и любопытного для себя".
"Я очень благодарен мистеру Гоблетсворту и Вам, миледи, за любезный прием, оказанный моей скромной особе. – Вежливо поклонился Генри. – Надеюсь, я не причинил Вам неудобств столь неожиданным появлением".
"Что Вы, мистер Уайтхол, – леди улыбнулась приветливой и доброй улыбкой, – поверьте, никакого неудобства или беспокойства. Тем более, Роберт предупредил меня о Вас". - В ее последних словах Генри уловил скрытый намек.
"Надеюсь, Вам понравится у нас. – Продолжала хозяйка. – Наш замок, хотя и старинной постройки, но очень уютен. В нем прожили четырнадцать поколений моих предков".
"Ваш замок великолепен, миледи. – Откровенно восхитился Генри. – Я уже говорил Вашему сыну, что в замке много любопытного не только для такого мало знающего человека, как я, но и для ученых, занимающихся историей много лет".
"А Вам самому что-нибудь показалось особенно интересным?" – Вступил в разговор Ричард Гоблетсворт. Генри ответил, что, хотя он только прибыл сюда и не успел еще осмотреться как следует, его внимание уже привлекла одна картина; она называется "Страшный пир". Хотя картина и выполнена в весьма мрачных тонах, но он, Генри, ничего особенно страшного в ней не увидел. Юный сыщик заметил, что при этих его словах леди Гоблетсворт слегка побледнела, а ее племянница еле заметно вздрогнула.
"А Вы знаете, мистер Уайтхол, сюжет этой картины был подсказан одной легендой. Вам, как историку, наверное, будет интересно услышать ее". - С этими словами Ричард поднялся с кресла и вышел из комнаты. Роберт хотел было остановить брата, но, повинуясь еле заметному знаку сыщика, не стал делать этого.
Сесиль с неодобрением покачала головой: "Не стоило Ричарду затевать дело с этой бумагой. Ведь только недавно мы читали ее, и после этого с Вами, тетушка, случился обморок. Да и мне самой в ту ночь снились всякие кошмары".
"Неужели эта легенда и в самом деле так ужасна?" – в голосе Уайтхола слышался неподдельный интерес.
"Ты как всегда преувеличиваешь, моя дорогая". – Леди улыбнулась племяннице, а затем обернулась к юноше: "Она не столько ужасна, мистер Уайтхол, сколько необычна".
Вернулся Ричард. Лицо его выражало растерянность и недоумение. "Я нигде не могу найти рукопись. – Обратился он к матери. – Я хорошо помню, что Роберт положил ее в шкаф, но бумаги там нет".
"Как это – нет? – Роберт удивленно посмотрел на брата. – Я точно помню, что ничего никуда не перекладывал. Не могла же рукопись исчезнуть неизвестно куда". Затем он обратился к Генри: "Мне очень жаль, мистер Уайтхол, что Вы не увидели эту весьма любопытную бумагу". Генри улыбнулся:
"Не беспокойтесь, мистер Гоблетсворт. Возможно, рукопись затерялась где-нибудь среди других бумаг. Наверняка она скоро найдется".
Ричард стал говорить, что он внимательно осмотрел все кругом и не мог не увидеть столь примечательный лист, но в это время раздался гонг на переодевание к ужину. Пользуясь предлогом, что Генри еще плохо знает расположение замка, Роберт вызвался проводить гостя в его комнату.
Как только они остались наедине, молодой человек поинтересовался, что скажет Генри о столь необычном исчезновении. Юный сыщик покачал головой: "Скажу, что оно не столь необычно, а скорей закономерно. Как я понял, зал, в котором находились пропавшая рукопись и кубок, найденный горничной возле Вашей матери, является своего рода домашним музеем? – (Роберт согласно кивнул) – Скажите тогда, мистер Гоблетсворт, кто, кроме членов вашей семьи, может войти туда, не вызвав подозрений? Ведь, к примеру, появление там конюха или прачки покажется странным".
Роберт на некоторое время задумался. "Туда может зайти любая из горничных во время уборки, еще лакей или дворецкий, если ему нужно дать какое-то поручение, а матушка находится в этом зале. Раз в день в комнату заходит садовник: он делает букеты из цветов, растущих в саду, и ставит эти букеты во всех комнатах. Больше, пожалуй, туда никто не заходит. Кстати, я спросил, почему садовник до сих пор здесь. Оказывается, еще несколько дней назад он отпрашивался на сегодня в город за саженцами каких-то редких роз, и пришел сюда только в четвертом часу".
"А привез ли он эти саженцы?"
"Он сказал, что сегодня нужного сорта не было, и он сделал заказ на следующую субботу".
Переодеваясь к ужину, Генри рассказывал Роджеру о своем знакомстве с семейством Гоблетсворт. "Я бы хотел, Роджер, – в заключение своего повествования попросил юноша, – чтобы Вы помогли мне".
Паркер кивнул в знак согласия.
"Поговорите с прислугой. Расспросите старожилов о тех, кто служит здесь недавно. Поинтересуйтесь у горничных, что они думают о происшествии с леди Гоблетсворт. Видите ли, я сам отнял у себя возможность задавать подобные вопросы: в устах историка они будут звучать, по меньшей мере странно. Разумеется, и Вам все разговоры нужно вести крайне осторожно".
Дав наставления помощнику, Генри Уайтхол вышел из комнаты. У дверей его уже ждал Роберт Гоблетсворт. Молодые люди направились в столовую, так как уже прозвучал гонг к ужину.
За ужином беседа шла о красотах окружающей местности, о здешних достопримечательностях. О зловещей легенде не было произнесено ни слова. Ричард Гоблетсворт предложил гостю отправиться завтра утром в соседнюю деревушку и посмотреть на церковь, выстроенную еще во времена Карла II. Генри на несколько секунд задумался: завтра утром у него должен был состояться разговор с леди Гоблетсворт; поэтому он должен был сейчас отказаться от предложения Ричарда, но так, чтобы это ни у кого не вызвало подозрений. В это время Сесиль Мелиндер неожиданно пришла гостю на помощь. "Ричард, мне кажется – ты поспешил. – Обратилась к кузену. – Возможно, мистер Уайтхол уже составил свой план действий, а ты своим предложением можешь разрушить этот план". Все это девушка произнесла с легкой усмешкой.
Генри кивком головы поблагодарил ее и повернулся к Ричарду, который тоже уловил насмешку в словах сестры. "Очень сожалею, мистер Гоблетсворт, но мисс Мелиндер права. Завтра, с позволения миледи, – Генри поклонился леди Гоблетсворт, – я хотел бы осмотреть этот великолепный замок. После этого я с удовольствием приму Ваше приглашение, сэр. Надеюсь, что Вы, Ваш брат и мисс Мелиндер поможете мне в моих исследованиях. Уверен, что лучших помощников, чем вы – знатоки здешних мест – я не найду".
При этих словах юноши леди Гоблетсворт слегка улыбнулась и переглянулась со старшим сыном. И она, и Роберт понимали: гость ищет предлог утром поговорить с хозяйкой, и в то же время не хочет обижать отказом ее младшего сына.
"А ведь и правда, Ричард, – снова поддержала гостя Сесиль. – Представь, что мы сначала исследуем все в замке, а потом пойдем в деревню и в церковь и обнаружим там что-нибудь, связанное с историей замка. Это будет очень интересно. И к тому же, в тот раз мы так и не закончили читать все бумаги". Девушка не сказала конкретно, но все поняли, что она имела в виду. На какую-то минуту в столовой воцарилась зловещая тишина. Потом Ричард весело улыбнулся: "Ты права, Сесиль. Это будет весьма любопытно: найти что-то о замке не в самом замке". И молодые люди с жаром принялись обсуждать планы предстоящих изысканий.
Когда ужин закончился, и все стали расходиться ко сну, леди Гоблетсворт подошла к гостю: "Мистер Уайтхол, прежде, чем Вы приметесь за осмотр замка, я хотела бы дать Вам несколько советов. Приходите завтра утром в восемь часов ко мне в комнату. Роберт покажет Вам дорогу".
"Благодарю, миледи. – Генри поклонился. – Я с большим вниманием выслушаю все, что Вы скажете".


18:06 

Зимний сон

Было уже часов восемь темного зимнего вечера. В комнате родителей громко тикали часы. Из проигрывателя раздавался тихий голос. Сестры Скотта, свернулись калачиком на диване и, затаив дыхание, слушали новую сказку; – пластинку им накануне принес папа. Сейчас кроме Лайзы и ее младшей сестренки Альбертины в квартире никого не было. Родители ушли на вечер в гости. Сидеть вот так – совершенно одним, в полной темноте, и слушать сказку было вдвойне страшней и втройне интересней.
«И вот, – говорил тихий зловещий голос, – когда в деревне все улеглись спать, в темном ночном небе появилось еще более темное пятно. Оно медленно поднималось все выше, пока не достигло диска луны. То была ведьма. Разозлившись на жителей деревни, она решила украсть луну и все-все звезды, чтобы их свет не помешал ей творить черные дела…
А что будет дальше, вы узнаете, перевернув пластинку».
Какое-то время бы слышен легкий шорох, а затем раздался щелчок: это закончила крутиться пластинка.
Негромкий резкий звук подействовал на сестер как выстрел стартового пистолета. Они, не сговариваясь, вместе подбежали к окну. На улице было довольно темно. Кое-где лениво горели фонари вдоль дороги и редкие огоньки освещенных окон. Немногочисленные прохожие неторопливо брели каждый по своим делам. «И куда это запропастились мама с папой?» – недовольно пробормотала себе под нос старшая из сестер – десятилетняя Лайза. Она ничего не сказала сестренке, не желая пугать малышку, но сама была уже сильно обеспокоена. Ведь родители обещали вернуться к половине девятого. А сейчас…. Часы пробили девять.
«Ой, Лайза, смотри!» – вывел девочку из мрачной задумчивости голосок сестры. «Что, Берти?» «Смотри, Лайза, там что?» – отозвалась Альбертина. «Что? Где?» – Лайза посмотрела в окно. «Да нет, не там, а во-о-он там», – досадуя на непонятливость сестры, Берти ткнула пальчиком в холодное стекло. И в самом деле, представшее их взорам зрелище было весьма любопытным.
В самом дальнем конце детской площадки под старым деревом стояла странная фигура. В длинном не то плаще, не то каком-то балахоне, в каком-то нелепом остроконечном колпаке. Освещение в том углу площадки не было, и девочки с трудом различали происходящее. В руках непонятное существо (даже неясно было видно: мужчина это или женщина) держало нечто, своими очертаниями похожее на палку или метлу.
В следующий момент пролетевшее мимо облако закрыло собой небо. Но даже в слабом свете фонарей сестры Скотта увидели, как необычный человек крепко ухватился за свою палку, подпрыгнул и взвился в вечернее зимнее небо. Немного покружившись над площадкой, словно чего-то выжидая или выискивая, темная фигура (и почему ее не заметил никто, кроме двух девочек, глядящих на улицу из окна четвертого этажа?) метнулась резко вверх.
Еще мгновение, и луна, только что вышедшая из-за облаков, пропала, словно кто-то с силой сдернул ее с неба. Вскоре эта участь постигла и множество светящихся по всему небу звездных точек.
Лайза и Берти, замерев от ужаса, наблюдали за происходящим. Буквально несколько минут назад они слушали сказку о похитившей луну злой колдунье. И вот теперь видят эту картину собственными глазами, наяву…. Наконец Берти не вытерпела. «Лайза, я боюсь!» – тихонько проговорила она дрожащим голосом. И тут случилось самое страшное.
Ведьма (если это и правда была та самая ведьма из сказки), казалось, услышала этот шепот. Она перестала обрывать с неба звезды и стремительно помчалась вниз. К тому окну, откуда за ней наблюдали сестры Скотта. И вот уже Лайза и Берти с ужасающей четкостью увидели горящие алым пламенем злые глаза, длинный крючковатый нос, бордовый колпак, из-под которого развевались седые космы. Длинные желтые зубы обнажились в страшном оскале. Острые словно спицы пальцы с длинными острыми же когтями скрючились, словно желая разорвать посмевших подглядывать девочек на кусочки. Раздался громкий пронзительный хохот, скрежет железа. Девочки отпрянули от окна, крепко прижались друг к дружке и закрыли глаза…
Заворочался ключ в замке. Мистер и миссис Скотта вошли в квартиру. Раздевшись, они прошли в комнату дочек. Сквозь распахнутое окно в комнату врывался холодный зимний воздух. На столике тихо гудел проигрыватель. А на диване, обнявшись и, словно закрывая одна другую от какой-то напасти, спали Лайза и Альбертина. Они не слышали звонка в дверь и, проснувшись, были очень обрадованы приходом родителей.
«Смотри-ка, Нора, что я нашел на подоконнике», – закрыв окно, мистер Скотта протянул жене кусочек ткани. Тряпочка выглядела так, словно кто-то зацепился за гвоздь и оставил на подоконнике обрывок одежды. «Какой необычный бордовый цвет! – воскликнула миссис Скотта. – И как эта вещица попала сюда?!»
Лайза и Берти переглянулись: ведь каждая поначалу думала, что сон снился только ей. А у ведьмы были балахон и колпак точно такого же цвета…

КОНЕЦ


18:07 

Хор маленьких ангелов

В этом году сентябрь выдался на редкость теплым и солнечным. Правда, от его начала прошло всего три дня. Но все равно, приятно думать, что лето продолжается и в этот первый осенний месяц. Листва на деревьях желтеет медленно и неохотно опадает. Трава на газонах пока еще радует глаз своим зеленым цветом. Настроение поднимают и яркие осенние цветы. Даже бабочки удивляют своим поздним порханием, не желая признавать, что их время уже прошло.
Юлька Ромашкина неторопливо брела по тротуару, поддевая ногами немногочисленные опавшие листья. Легкий еще по-летнему теплый ветерок играл прядкой ее светлых волос. Спешить было некуда. Закончилась первая учебная неделя; уроков по причине недавних каникул еще не задавали. Родители собирались умотать на дачу. Так что впереди намечались два восхитительных выходных дня с полной свободой и самостоятельностью. Правда, мама сначала не хотела оставлять дочку дома одну, но та все же уговорила. «Мам, ну мне же уже не пять лет и не семь, а целых десять. Не маленькая, справлюсь. А я бы пригласила в гости Лизу и Сашу. Мамочка, ну пожа-а-алуйста!» «Юль, а может, все-таки поедешь с нами?» – спросила мама. Но девочка так яростно замотала головой, что маме пришлось отказаться от своей затеи вытащить дочь на свежий воздух. «Ладно. Приглашай своих подружек. Только не переверните дом вверх тормашками». Юлька принялась уверять, что к возвращению родителей все будет тихо и аккуратно.
Разговор этот происходил утром, а сейчас, возвращаясь из школы, Юлька думала, что надо будет позвонить девчонкам и рассказать о намечающейся встрече. Класс! Можно будет допоздна крутить видик, болтать о прошедшем лете и поедать разные вкусности. Надо только забежать в булочную, купить чего-нибудь к чаю и хлеба.

* * *
Где-то неподалеку раздалось хоровое пение. Юлька остановилась, с удивлением огляделась по сторонам. Голоса были слышны с площадки у старой школы, которую собирались сносить уже месяца два или три. Юлька подбежала к забору и проскользнула между двумя расшатанными досками. Ее взору открылось весьма необычное зрелище. Во дворе перед ветхим, со «слепыми» – без стекол – окнами зданием стояли около двух десятков детей в возрасте от семи до тринадцати лет. Одеты они были в необыкновенно красивые светло-зеленые и светло-желтые с белым длинные до земли одеяния. Головы ребят украшали тонкие золотистые обручи. И у мальчиков и у девочек были одинаково длинные, закрывающие плечи, светлые волосы. Пели дети что-то непонятное, но радостно, чисто и легко.
И Юльку и нескольких других прохожих, остановившихся послушать, завораживало это необычайно прелестное пение. Непонятно было: откуда появился этот хор и почему он расположился во дворе заброшенной школы…. Но почему-то никто не задал себе, даже мысленно этих вопросов. Люди просто стояли, позабыв обо всех своих делах, и восхищенно слушали.
Хором руководила невысокая худощавая женщина в серо-голубом платье. Словно повинуясь ее тонким рукам, детские голоса то взлетали ввысь к самому небу, то падали до каменного покрытия школьного двора.
Внезапно руководительница подала знак, пение смолкло. Она подошла к одному из мальчиков и, положив руку ему на плечо, ласково улыбнулась: «Коленька, дитя мое, ты снова ошибся. Это уже вторая ошибка за месяц. Что же мы с тобой будем делать?» Женщина с мягкой укоризной покачала головой. Мальчик поднял на нее испуганные серые глаза, и что-то очень тихо проговорил. Руководительница хора так же негромко ответила. Тот, кого она назвала Колей, как-то судорожно дернулся и всхлипнул. Женщина успокаивающе погладила его по длинным белокурым волосам. Через пару минут хор, послушный жесту, снова запел.
Юльку Ромашкину очень заинтересовало поведение мальчика Коли: что же могло напугать или расстроить его до такой степени, что на его глазах даже выступили слезы? Неужели эта красивая сероглазая женщина в прекрасном платье и с такой доброй улыбкой? Мельком взглянув на часы, девочка решила подождать окончания этого импровизированного концерта. Наконец смолкла последняя нота последней песни. Оглянувшись по сторонам, Ромашкина заметила, что из слушателей осталась она одна. Ее словно что-то удерживало рядом с необычным хором.
Она увидела подошедшую руководительницу хора. Вблизи та показалась еще прекрасней. Серые глаза так и лучились ласковой улыбкой. «Тебе понравилось выступление?» – обратилась женщина к Юльке. От смущения девочка не смогла произнести ни слова и только кивнула. «А ты бы хотела петь в нашем хоре?» – вновь спросила руководительница. Юлька просто онемела от неожиданности: как же это так? Она очень любила петь и даже попросила маму записать ее в какой-нибудь кружок. Увы, у мамы никак не находилось для этого времени. Но вот так просто.… Это было весьма необычное предложение. Женщина терпеливо ждала, ласково улыбаясь. «А… а что для этого нужно?» – от волнения Юлькин голос звучал несколько осипло. Она хотела добавить: «какие-то документы, прослушивание?» Но, очевидно, женщина привыкла к подобным вопросам, поэтому ответила сразу, не дожидаясь продолжения. «Для того чтобы петь в нашем хоре для начала нужно только твое согласие».
И Юлька кивнула, не понимая еще: что делает. «Ну, вот и славно, – вновь улыбнулась женщина. – Тогда залезай вместе с остальными ребятами в автобус, и поедем». «Как поедем? Куда? – опешила Ромашкина. – Я же должна хотя бы предупредить маму. Да и портфель надо домой занести», «Ни о чем не беспокойся». – Женщина погладила девочку по голове, как до этого одного из певцов хора – Колю. И Ромашкина вдруг ощутила совершенное душевное спокойствие. Действительно – все будет хорошо! Как же иначе? Только нужно во всем слушаться эту добрую и милую тетушку.
В это время во двор школы въехал автобус нежно-розового цвета. Ребята залезли внутрь, и автобус тронулся. К Юльке, сидевшей в самом конце салона и выделявшейся среди остальных одеждой и изумленным видом, подсела одна из девочек. «Привет. Меня зовут Майя. А ты новенькая, да?» Юлька кивнула. «Ой, ну тогда ты еще ничего не знаешь. Давай расскажу», «Наш хор называется «Хором Маленьких Ангелов». Мы поем песни, которые увидел в вещем сне наш Учитель. Он их записал, а мы выучили и поем. Скоро нас повезут в Дом. Новеньким там дадут такую же одежду, как у всех нас, а потом примет Учитель. Он объяснит: что и как надо делать». Юлька слушала, раскрыв рот.
Автобус несколько раз останавливался возле разных зданий; после каждого выступления хора внутрь залезал еще кто-нибудь. Вскоре Юлька Ромашкина стала одной из десятка новичков. После последнего на этот день концерта (в которых новички не участвовали) руководительница что-то тихо сказала водителю, и автобус помчался по серой асфальтовой ленте на полной скорости. Мельком кинув взгляд в окно, Юлька увидела, как мимо проносятся совсем незнакомые места. Руководительница рассказывала всем новичкам, что Юлька уже слышала от своей собеседницы.
Автобус въехал в длинный темный тоннель. Затем миновал несколько очень старых разрушенных зданий, среди которых были школы, пара церквей и, как показалось Ромашкиной, даже один театр. Небо за окном уже давно было покрыто грязно-серыми тучами, и по стеклам бил мелкой дробью противный дождь. Такая промозглая погода и унылые картины за окном наводили на ребят тоску. Правда, не на всех. Испытывали неприятные чувства только новички. Певцы же казалось, не замечали неприветливости природы.
Вот автобус подпрыгнул на каком-то ухабе и покатил по дороге… Юлька Ромашкина даже ахнула… заброшенного кладбища. «Вот тут детки, – обратилась к новичкам руководительница хора, – вы, как бы умираете и символически возрождаетесь для новой жизни, для жизни в Хоре Маленьких Ангелов и для служения Учителю».
После жуткого места, коим оказалось заброшенное кладбище, автобус вновь нырнул в темный тоннель, у которого, казалось, не было выхода. Поездка казалась бесконечной, а кромешная тьма – навеки окутавшей машину. Долгий тягостный путь становился очень неприятен. У кого-то из новеньких уже начиналась тихая паника: стали слышны возгласы, громкие всхлипывания. «Ну-ну, потерпите еще чуть-чуть. Осталось ехать совсем немного». – Успокаивала детей руководительница…
И вот, когда уже, казалось, что у этого кошмарного путешествия не будет конца, автобус вырвался из тьмы и мрака на открытый простор. Ребята-новички так и ахнули. Их глазам предстала изумительная картина. На берегу маленького пруда, в окружении роскошных зеленеющих деревьев стоял Дом. Окрашенный во все цвета радуги самых нежных оттенков, он был похож на многоэтажный сказочный терем. У каждого этажа был свой цвет, а венчала строение золотистая башенка. На поляне перед Домом цвели самые разнообразные цветы, над которыми порхали яркие бабочки. Несмотря на то, что на другом конце тоннеля, откуда приехал автобус, лил дождь, было сыро и пасмурно, здесь на поляне вовсю сияло солнце. Даже воздух вокруг был, казалось, напоен весельем и радостью. И все же при виде всего этого великолепия в душе у Юльки Ромашкиной почему то шевелился червячок сомнения.
Ребята высыпали из автобуса на поляну. К ним подошел молодой мужчина. Улыбаясь, он поздоровался с детьми и завел тихий разговор с руководительницей хора. Та передала подошедшему голубой деревянный ящичек, а, разговаривая, чуть кивнула в сторону ребят. Мужчина слегка нахмурился, но в следующую же секунду улыбнулся: «Спасибо, что уведомили, мадам Фоксай. Я приму надлежащие меры». При этом он глянул на ребят.
Проследив за взглядом мужчины, Юлька Ромашкина отметила, что он смотрел на Колю – провинившегося мальчика из хора. При этом открытии Ромашкина почувствовала, как у нее неприятно кольнуло в сердце.
Молодой мужчина увел певцов хора. А мадам Фоксай, оставшаяся опекать новичков, принялась рассказывать им о расположении помещений в Доме. Первый – розовый – этаж занимали Большая Прихожая, Большая Столовая и кухня с одной стороны и Большой Зал репетиций с другой. На втором – зеленом – этаже были комнаты новичков. Там ребята жили первую неделю своего пребывания в Доме. Семи-тринадцатилетние певцы хора жили на семи разных этажах (у каждого свой цвет). А золотая башенка принадлежала самому Учителю.
«Разумеется. Вам можно ходить только по двум первым этажам. И вы, конечно, не станете нарушать это правило; так же, как и другие правила. Ведь так?» И хотя, говоря это, мадам Фоксай как всегда улыбалась, но Юлька Ромашкина могла поклясться, что в глазах женщины мелькнул очень недобрый огонек. Но остальные ребята этого не заметили. На всех чарующе действовала окружающая красота.
Поднимаясь по лестнице на второй этаж, Юлька вдруг услышала душераздирающий детский вопль. Крик страха и боли, прозвучавший, казалось, ниоткуда, совершенно не вязался с окружающей красотой и ощущением радости. От неожиданности Юлька даже споткнулась о ступеньку и вскрикнула сама. «Что такое, дитя мое?» – обернулась мадам Фоксай. Девочка с изумлением поглядела на нее: разве мадам Фоксай не слышала? Где-то кричал ребенок. «Тебе, наверное, послышалось, моя девочка. У нас в саду много разных птиц…» Женщина как всегда улыбалась, но выражение ее глаз: настороженное и… злое, совсем не понравилось Юльке. Она была уверенна, что не ослышалась.
Ей вдруг захотелось бежать из этого необычного – красивого, но страшного – места. Но только Юлька набралась смелости, чтобы сказать о своем решении мадам Фоксай, как та распахнула дверь комнаты, предназначенной для Ромашкиной.
Юлька ахнула от изумления и восторга, и на какой-то момент позабыла о своем желании уйти отсюда. И было отчего. Такую замечательную, уютную комнатку со светлыми, солнечно-желтыми обоями, чудесной, словно игрушечной мебелью, симпатичными картинками на стенах и милыми безделушками на полках была бы не против иметь любая девчонка. На высокой спинке стула висело чудесное шелковое платье нежно-зеленого цвета.
«Вижу, тебе понравилось, – со своеобычной улыбкой проговорила мадам Фоксай. (Юлька кивнула). – Хорошо. Переодевайся и выходи в сад. Свою старую одежду брось вон туда. – Женщина указала на корзину в углу комнаты, явно предназначенную для мусора. Юлька заколебалась: почему ей велят выкинуть ее одежду? С этим вопросом она обратилась к мадам Фоксай. «И еще, я должна позвонить родителям. А то они будут волноваться: куда я пропала». «Нет. – Ответ прозвучал резко, словно удар хлыста. Но тут же, спохватившись, мадам Фоксай снова улыбнулась. – Ни о чем не беспокойся, детка»,
Но Юлька упорствовала: почему она не может предупредить родителей о своем местопребывании? «Видишь ли, дитя мое, – мадам Фоксай была само терпение, – согласившись петь в нашем Хоре, ты автоматически отказалась от всего, что у тебя было прежде. В том числе от родителей и прежних друзей. Но, разве, это не малая цена за то, чтобы служить Учителю, петь в Хоре и носить такое красивое платье? – женщина указала на великолепное одеяние и продолжила. – Теперь Хор станет твоим домом, семьей и другом». «Но я хочу домой, к маме и папе! Почему Вы не предупредили об этом дурацком условии?!!» – Юлька уже кричала, в ее голосе явственно слышались рыдание и отчаяние. Мадам Фоксай успокаивающе погладила девочку по голове. Ромашкина всхлипнула и затихла. «Вот так. Хорошо. А теперь одевайся и иди в сад». – Голос женщины теперь звучал повелительно и был так же холоден, как и взгляд серых глаз.
Снимая через голову свитер, Юлька услышала, как за руководительницей хора закрылась дверь.
Одевшись, девочка сбежала по ступенькам и оказалась на поляне перед Домом. Мысль о том, что надо убираться отсюда, уже овладела ей полностью, и Юлька оглядывалась по сторонам, в надежде найти подходящее место для побега. Тщетно. Вся территория вокруг сада была обнесена высоченным каменным забором. И как это его не было заметно раньше? Откуда-то опять раздался детский крик боли.
Юльку все сильнее охватывала паника. Куда она попала?! Что это за кошмарное место?! И почему другие новички ничего не замечают? Похоже, только она обратила внимание на страшные странности, происходящие тут…
Юлька так задумалась, что очнулась от своих мыслей только когда кто-то дотронулся до ее руки. Подняв голову, Ромашкина увидела перед собой девушку лет семнадцати. Она была одета почти так же, как Юлька и остальные ребята из Хора; но только одеяние девушки было небесно-голубого цвета, и обруч чуть шире, чем у младших хористов. «Ты новенькая? – девушка говорила быстро и часто оглядывалась по сторонам, словно проверяя: не следят ли за ней. – Зачем ты пришла в это страшное место? Послушай, девочка, ты должна бежать отсюда, как можно скорее, пока они не погубили твою жизнь!!» «Погоди, – перебила девушку Юлька, – Объясни, что все это значит? Что это за Дом, кто такой Учитель?» Она забрасывала свою неожиданную собеседницу вопросами, несмотря на то, что та явно нервничала, теряя драгоценное время. «Понимаешь, торопливо принялась объяснять Юльке девушка в голубом, – это… ну, что то вроде секты. Наборщики – мадам Фоксай, мадам Вилданим и еще несколько женщин – ездят по городам и отлавливают наивных глупеньких детей, мечтающих о славе…» Юлька хотела возмутиться, но потом подумала, что девушка права: и ее саму и еще некоторых ребят поймали на красивое пение и обещание научить так же петь, как рыбу на живца. «Ну вот, продолжала тем временем девушка, от быстроты почти захлебываясь словами, – Те, кого Наборщикам удалось завлечь, никогда уже не возвращаются назад. После того, как мальчик или девочка выходят из «Маленьких Ангелов», их переводят в «Юные Ангелы». Я – одна из «юных». «Юные Ангелы поют уже не у старых школ, а у заброшенных церквей. Что происходит потом, по мере взросления, я не знаю».
Юлька рассказала девушке о случае с мальчиком Колей. «Я почти уверена, что это он кричал. Но почему? Неужели они его били?! Только за то, что он чуть ошибся и неправильно спел?!» Собеседница побледнела и печально кивнула. Тут Юлька узнала еще одну жуткую вещь: оказалось, что за первую и вторую фальшь хориста нещадно избивают плетью. А на третий раз…. «Редко кто доживает до ранга «Юного Ангела» – грустно проговорила девушка. Юлька побелела от ужаса. Но почему?! Что это за человек – Учитель, – который так спокойно издевается над детьми?! Оказалось, никто не знает…. Новичков один единственный раз приводят к Учителю. Но, выйдя оттуда, они не помнят ничего, кроме Правил, которым их учит этот таинственный человек. Нарушение Правил грозит суровым наказанием. «Но почему никто не бежит отсюда?!» – в отчаянии воскликнула Ромашкина. Но все было не так просто. Все певцы, надев золотой обруч, попадали в вечную зависимость от Дома и Учителя. А внимание новичков обычно усыпляли ласковые голоса и добрые улыбки Наборщиков. «Я подошла к тебе только потому, что увидела в твоих глазах не спящее сознание. Ты должна бежать, пока на тебя не надели Обруч». «Но отсюда невозможно сбежать!» – Юлька выразительно покосилась на непреодолимый забор. «Вон там, за кухней, у большого дерева стоит коричневый квадратный бак. – Указала девушка. – Прыгай в него; не бойся. Только постарайся, чтобы тебя не заметил никто из взрослых». «Бежим вместе!» – Юлька потянула свою избавительницу за рукав. Но та печально покачала головой: «Я уже обречена».
Вдруг показалась идущая от Дома фигура мадам Фоксай. Она созывала гуляющих в саду новичков, чтобы вести их к Учителю. «Беги! Не медли!» – отчаянным шепотом воскликнула девушка в голубом платье. Юлька рванула в сторону. Уже подбегая к кухне, она услышала сдавленное восклицание и, обернувшись, увидела, как мадам Фоксай крепко ухватив девушку в голубом платье, тащит ее в Дом. Юлька горько вздохнула, не сомневаясь о горькой участи своей спасительницы. На шум выбежал тот молодой мужчина, которого Юлька увидела по прибытии сюда. Мадам Фоксай что-то прокричала ему и указала в сторону кухни. Мужчина кивнул и кинулся вслед за беглянкой. Но спасительный бак был уже совсем близко.
Юлька прыгнула внутрь и почувствовала, как летит вниз. Это напоминало аттракцион в парке развлечений. Падения, повороты; опять падения и снова бесконечные повороты…. Юлька потеряла счет времени…

* * *
Сильный толчок в спину. «И что за молодежь нынче пошла. – Раздался ворчливый старушечий голос. – Ничего вокруг себя не видят и не слышат. Ну, будешь ты платить или нет?» Юлька вздрогнула. Она стояла перед кассой в булочной. В руках у нее был пакет с хлебом. А ворчала на нее бабулька, стоящая за Юлькой. Очевидно, это она и толкнула Ромашкину. Ничего не понимая, Юлька потрясла головой. Как это она умудрилась уснуть в очереди за хлебом? И было ли то, что ей привиделось, сном?
Уже оказавшись на улице, Юлька оглядела свое отражение в витрине магазина с ног до головы. Не обнаружив в своей внешности ничего необычного, девочка еще раз тряхнула головой, выкидывая из нее все нелепые мысли.
Проходя мимо какой-то подворотни, в проеме которой виднелось обветшалое здание старой школы, Юлька услышала звуки хорового пения…. Вздрогнув, Ромашкина прибавила шаг и торопливо, почти бегом заспешила домой.

КОНЕЦ


18:08 

Звонок

Долгий телефонный звонок вырвал Алешку Терентьева из дремоты, в которую он успел погрузиться. Алешка поглядел на часы и раздраженно сплюнул – половина первого ночи; завтра, то есть, уже сегодня ему идти на экзамен, а он не выспится. Звонок был долгий. Междугородний. Может это отец из командировки? Но он знал об экзамене и не стал бы дергать сына посреди ночи. Тогда кто же это? Все эти мысли промелькнули в голове парня за какую-то секунду, пока он вскочил с постели и подошел к аппарату, чтобы звонок не «перескочил» на параллельный телефон и не разбудил спавшую в другой комнате мать.
Алешка снял трубку: «Слушаю!». Сначала в трубке послышался какой-то шорох, а затем…. Далекий, слегка приглушенный, но четкий голос – ясный голос ребенка, мальчишки лет, наверное, десяти, начал говорить…. Первое стихотворение Алешка потом так и не мог вспомнить – что-то из Пушкина или Лермонтова; но следующее…. Слушая следующее стихотворение, Алешка ощутил, как по спине будто провели ледяной рукой. Это было его собственное стихотворение. Алешка Терентьев никогда и никому не рассказывал, что пишет стихи. Даже родители не знали об этом. Даже…. Даже Лена. Он никогда не показывал девочке посвященные ей стихи, хотя был влюблен в нее уже целых пять лет, – они познакомились в четвертом классе. Так откуда же узнал о стихах этот таинственный неизвестный мальчишка?!
Алешке стало страшно. Почему? Он не знал, не мог объяснить. Голос в трубке смолк. Алешка уже не мог сдержаться – «Ты кто? Кто ты?» – крикнул в трубку. Ответа не было. Только ледяная, какая-то липкая тишина, казалось, просачивалась из трубки телефонного аппарата и затягивала, словно паутина.
Послышались шлепающие шаги – мама. Значит, звонок все-таки разбудил ее; или Лешкин крик. Она вошла в халате, зевая, потирая заспанные глаза. «Это папа звонил, сынок?» Алешка отрицательно мотнул головой; говорить он не мог – отчего-то перехватило в горле. «А кто?» «Не знаю», – голос у парня был хриплый и сдавленный. Мать с удивлением посмотрела на него. На кухне заработал холодильник. Нервы у Алешки были на пределе. ... Этого невинного звука было достаточно, чтобы он закричал от необъяснимого давящего страха. Алешка закричал…. И…. Проснулся.
Сев на кровати, он несколько минут не мог очнуться от охватившего его во сне чувства страха. Лицо было мокрое от пота, дыхание с трудом вырывалось из легких. Наконец, придя в себя, Алешка вздохнул и покачал головой: «Ничего себе, кошмарчик!» Алешка потихоньку прокрался в ванную. Пустил холодную воду, ополоснул разгоряченное лицо и сделал несколько глотков прямо из-под крана. Затем вернулся в комнату и лег в постель.
Резко, требовательно и по-междугороднему длинно зазвонил телефон.



КОНЕЦ


18:10 

Рождение Вдохновения

Давным-давно совсем еще юным миром правили боги. Знали люди бога войны и бога охоты, бога урожая и бога голода; жили на земле богиня Любви и богиня Красоты. Но все же чего-то не хватало в мире. И никто – ни мудрые, бессмертные боги, ни простые люди не знали – чего же именно не достает для полной гармонии мира.
Случилось же это в теплую майскую полночь. Светила луна, пел свои ночные серенады соловей. Серебристый лунный луч коснулся капли росы, тихонько покачивающейся на тонкой травинке. Блеснула капля, словно искорка. Легкий ветерок приподнял эту искру вверх и пронес между двух лежащих на песке перламутровых камешков, а затем подбросил еще выше, «выкупав» в соловьиной трели. Переливающаяся всеми цветами радуги искорка все росла и вдруг превратилась в прекрасную девушку. На ней было легкое, переливающееся как снег под лучами солнца, платье. Нежный летний ветерок играл ее длинными волосами лунного цвета, а глаза девушки, меняющие цвет от нежно-зеленого до фиалкового, с радостным изумлением смотрели на мир…
В это время по лесной дорожке брел человек. При свете небольшого фонарика можно было разглядеть тень грусти, отражающейся на лице юноши. Увидев необычайную красавицу, он остановился.…Девушка подошла к человеку: «Отчего ты такой печальный? Смотри, как прекрасен мир». – Она обвела рукой вокруг себя.
«Да, конечно». – Юноша кивнул и еще грустнее вздохнул.
Тогда девушка поглядела ему прямо в глаза. «Ты очень хочешь рассказать об этой красоте людям, но не знаешь, как это сделать?»
Человек поднял голову и с удивлением посмотрел на удивительную красавицу; она была немного похожа на богиню красоты, но было в ней что-то совершенно новое, неизведанное: «Ты, наверное, богиня, раз умеешь читать мысли?! Да, я уже давно наблюдаю за великолепием природы и мечтаю поведать людям о красоте мира, но. Не знаю, как передать им свои чувства…»
«Но это же так просто.… Смотри... – тронула человека за руку юная богиня. Он оглянулся и увидел, как расстилается по земле туман, освещенный луной. – Это похоже на дыхание луны. А совсем скоро на землю подует солнечный ветер».
Оба они радостно рассмеялись, а затем юноша произнес: «Я знаю – кто ты. Ты – богиня Вдохновения; а зовут тебя Эльсинора – солнечный родник. Ведь ты, словно солнце, озарила этот мир, и словно родник дашь людям напиться из источника Вдохновения».
И с тех самых пор царит на земле Эльсинора – богиня Вдохновения. А подданным ее может стать любой, у кого сердце всегда открыто для прекрасного.


18:15 

Один день из дневника... Римуса Люпина

23.58. Проснулся от света, бьющего в глаза из окна. Похоже на фонарь Филча. И чего это понадобилось делать завхозу у меня под окном? На третьем этаже…
01.30. Очнулся.
01.31. Почесал за ухом … задней лапой.
01.35. ЧЕРТ!!!! опять??!!! Ненавижу полнолуние!!!
01.40. Погоревал…
01.43. Еще раз погоревал...
01.45. Кажется, я разбудил профессора Дамблдора…Он пришел, чтобы утешить меня…
01.50. Простите, профессор, я не хотел…
01.51. Он ушел. Очень огорченный. Кому понравится, когда ему рвут мантию вместе с пижамой?
02.00. Решил пойти погулять
02.02. В коридоре столкнулся с ко…шками. Двумя. Они болтали о чем-то своем.
02.03. Решил поприветствовать их. Улыбнулся.
02.04. Ну вот, миссис Норрис испугалась, а потом Филч обвинит близнецов Уизли в том, что они разбрасывают бомбы-вонючки…
02.05. Поспешил за кош… профессором МакГоннагал, чтобы извиниться.
02.06. Ну и не надо!!! Пойду к Хагриду.
02.10. Хааагрид, это я…
03.30. Очнулся.
03.32. Ну, говорил же: это я…
03.40. Был огорчен…
03.43. Опять разбудил Дамблдора…
03.45. Простите, профессор… не надо было меня гладить… за правым ухом. ТАМ ЖЕ ШИШКА!!!
04.00. Вернулся в замок. О, привет, Северус
04.01. Что значит А-А-А-А?
04.03. Ну вот, никто меня не любит, никто не уважает! Хнык!
04.05. Профессор Дамблдор сказал, что грустить мне лучше где-нибудь в другом месте.
04.25 – 05. 45. Грустил в Визжащей хижине.
05.50. Луна зашла.
06.10. Вернулся в замок.
06.15 – 09.50. Спал
10.00. Слава Мерлину!! Я СНОВА ЧЕЛОВЕЕЕЕК!!!
11.00. Как меня этот Малфой утомил! Укусить что ли?
11.07. Поделился своими мыслями с Поттером…. Он согласен: кусать.
11.10 – 13.00. Матч по квиддичу. Этот парень опять притянул сюда этих уродов.
13.05 -15.30. Проводил время в неприятных занятиях: извинялся перед МакГоннагал, директором и Снейпом… НЕНАВИЖУ ЭТО!!!
15.50. Отыгрался на Хагриде: сказал, что он чуть не убил редкое животное. Хагрид извинялся передо мной.
16.00. Опять блох в Запретном Лесу нахватал! Пришлось у Хагрида брать шампунь…
17.55. Очнулся.
18.00. Зря… очень зря!!! Напрасно ходил к Хагриду.
18.15. Ходил к мадам Помфри…. Она сказала, что ни разу еще не видела ТАКОГО…
20.00. Вышел из лазарета. Шел по коридору… в задумчивости…
20.05. Бедная МакГоннагал… теперь ей и от меня досталось. Скоро из нее можно будет делать коврик.
20.10-22.00. Занимался с Поттером Патронусом… Гарри, пожалуйста, я же не дементор!!!
23.00. Очнулся. Дааа... у мальчика возрастные проблемы: весь так и кипит
23.05. Лег спать. КРЕПКО ЗАДЕРНУЛ ШТОРЫ И ЗАКРЫЛ ДВЕРЬ!!!

18:16 

Появление драконов на свет

Я осторожно пробирался между грудами камней, направившись вглубь Драконьего Хребта. Откровенно говоря, мне было немного не по себе. Дракон – существо опасное и непрдсказуемое. Да и... немаленькое, ко всему. Но задача, поставленная преподавателем, увлекла меня. Да и я все-таки не зеленый новичок-первогодок. Надеюсь, что у меня получится побеседовать с Гэллэмаром. То, что этот древний Дракон поселился неподалеку от Хребта, я знал. А с Гэллэмаром я, хоть и неблизко, но знаком. Так что я надеялся еще и на хорошую память и доброе расположение Дракона.
Мои размышления прервал язык огня, вырвавшийся из одной из пещер. Я отпрянул в сторону. Послышался шорох трущейся о камень чешуи... Ну да, Гэллэмар не харрек... Честно говоря, даже Хагридов Норберт покажется крошкой-игрушкой по сравнению с выползшим из пещеры Драконом. Чуть прищурившись, Гэллэмар пригляделся. Затем хрипло рассмеялся. «Это ды, детеныш Корнел? Что ж не предупредил? Был бы сейчас шашлыком...» Я облегченно вздохнул: Гэллэмар был в хорошем настроении. «Приветствую тебя, мудрый». – Я чуть поклонился. С этим Драконом нужно соблюдать церемонии. Гэллэмар оскалился в усмешке; громадная голова чуть опустилась, кивнув. Огромные желтые глаза пристально рассматривали крохотную человеческю фигурку, коей сейчас был я. Я ощутил себя чуть неуютно. Но виду не показал. «Что привело тебя сюда, детеныш Корнел?» - прошипел Гэллэмар. «Ты многое знаешь, мудрый и древний. Расскажи мне о том, как появился на земле ваш род». – Мой голос был более твердым и уверенным, чем я ощущал себя на самом деле. От пристального взгляда Дракона мне стало совсем не по себе. Но, очевидно, сегодня был мой день. Гэллэмар удивленно выдохнул из ноздрей струю дыма. Затем лег на землю, так что его лапа оказалась рядом с моими ногами. Повинуясь кивку головы, я чуть присел на эту гигантскую лапу, как на поваленное дерево. Конечно, внутри у меня все было напряжено до предела. Гэллэмар прикрыл глаза. «Слушай же, детеныш Корнел, заинтересовавшийся историей нашего рода...
Это было очень давно. Даже мой прадед слышал эту легенду от своего прадеда, а тот – по наслышке – еще от кого-то из старых драконов. В те времена еще не ходили по земле назойливые и несносные крохотные существа, называемые людьми. И вот в те дальние времена с далеких звезд спустилась на землю невиданная птица, держащая в когтях гигантскую змею. Летала птица над землей в поисках места, где могла бы устроить себе гнездо. И наконец, остановила свое внимание на стоящем посреди океана уснувшем вулкане. Уселась птица на край вулкана, стала вить себе гнездо. А змея же, обернувшись вокруг жерла вулкана, уснула. Шло время. В гнезде появилось три яйца в неплотной кожистой скорлупе. Однажды змея, проснувшись, развернула свои кольца, подползла к гнезду и укусила птицу. Вскрикнула птица; вздрогнул вулкан. Но не оставила птица гнезда. И лишь яд змеи, проникнув в ее тело, пропитал кожистую скорлупу яиц. А змея вновь заснула, свернувшись вокруг жерла вулкана. Шло время. Снова проснулась змея. Пропозла она, обвилась вокруг гнезда и вновь укусила неведомую птицу. Закричала птица, опять вздрогнул вулкан. Змея уснула, птица осталась сидеть на гнезде, а змеиный яд во второй раз проник под скорлупу яиц....»
Глаза Гэллэмара закрылись полностью, я слышал лишь тихий глухой шепот древнего Дракона. И странно, но, слушая рассказ, я видел все, о чем слышал. Гэллэмар замолчал, приоткрыл один глаз. «Не уснул, детеныш Корнел?» - усмехнулся он. Я помотал головой: «Нет, мудрый. Мне очень интересно». Дракон сухо рассмеялся. «Хоть и не на Истинном Языке, а говоришь правду. Ладно, детеныш, если тебе и правду интересно, я продолжу...
В третий раз подползла гигантская змея к неведомой птице с далеких звезд. И в третий раз укусила ее. Закричала неведомая птица, сорвалась с края вулкана и рухнула в океан. Трижды проник яд в яйца. К тому времени окрепла скорлупа, и яд с трудов впитался внутрь. Змея же вползла в гнездо, свернулась в кольцо и вновь заснула. Шло время... Проснулся спящий вулкан. Вздрогнул. Не удержалась змея и рухнула вслед за звездной птицей на дно океана. А вулкан загудел, задрожал, начал выдыхать клубы дыма... Закачалось гнездо, опрокинулось. Треснули тут все три яйца, падая вниз. И появились из них неизвестные дотоле существа. Тела их были так же длинны и гибки, а пасти имели такую же форму, как у погибшей змеи. Ноги же и крылья существ были схожи с крыльями и ногами погибшей в океане птицы. Умели эти существа шипеть по-змеиному и кричать по-птичьи. И было дыхание их пропитано ядом. И несли они в себе тайные знания далеких звезд. А проснувшийся вулкан дал им силу огня.
Вот так, детеныш Корнел, и появились на земле Драконы. Самые могущественные и самые прекрасные существа в мире».
Гэллэмар зевнул, обдав меня горячей струей пара. Я встал, благодарно поклонился. «Спасибо тебе, мудрый. Позволишь ли ты мне поделиться этим знанием, что я получил от тебя, с другими?» Дракон поглядел на меня... Очень пристально... Откровенно говоря, мне этот взгляд не очень понравился. Но огнедышащий лишь насмешливо фыркнул и скрылся в пещере. Я предпочел посчитать это за разрешение и поспешил вернуться в Хог, пока Дракон не передумал и не решил сделать себе на ужин жаркое из не в меру любопытного студента.



18:19 

След хищника

Я сидел в вагоне метро. Духота в вагоне стояла ужасная и действовала усыпляюще. Вот звук стучащих колес несколько изменился, и поезд выехал из подземного тоннеля на улицу. Вид за окном совершенно не радовал. Грязно-серая корка того, что, по идее, должно называться снегом, лежала на дороге и крышах домов. К тому же на дороге и на тротуарах были видны тусклые блики полузамерзших луж. Обычный зимний московский день – серый и пасмурный.
Я отвел глаза от окна и принялся изучать соседей по вагону. Это тоже не принесло удовлетворения. Иногда среди пассажиров попадаются интересные люди (в такие моменты я даже жалею, что со мной нет фотоаппарата, чтобы запечатлеть их). Но сегодня все лица были до зевоты скучными, хмурыми. Книгу я с собой не захватил, ехать еще долго. Я расстегнул верхнюю кнопку куртки (все-таки в вагоне, набитом одетыми в теплые куртки и шубы людьми, жарко даже зимой) и закрыл глаза.
Внезапно мной овладело какое-то странное чувство. Ощущение влаги, свежего воздуха. Я приоткрыл глаза…

* * *
До чего же хорошо в жаркий день напиться из реки. Я лакнул прохладную воду еще пару раз. Несколько капель сбежали по подбородку и усам. Я чуть поскользнулся и правая передняя лапа коснулась воды. Бр-р-р; я отдернул лапу и тщательно облизал ее. Постоял немного у воды, любуясь на свое отражение. Действительно, хорош: палевая шерсть с темными пятнами, под которой явственно проступают рельефные мускулы; янтарные глаза, способные видеть в темноте. Картину не портил даже шрам через морду. Это я столкнулся на одной тропе с Сипатым – так его прозвали за слабое и хриплое рычание. Я тогда забрел на его территорию, и Сипатый пытался выгнать меня. Но что может сделать старый полубольной гепард с молодым, полным сил соперником? Я предложил тогда Сипатому сдаться, но этот старый дурень был ужасно упрям и самоуверен.… В тот день у падальщиков – гиен и грифов – был сытный обед. А красавица Желтоглазка наконец обратила на меня внимание.. Я замурлыкал, вспомнив приятные минуты, проведенные с ней.
Внезапно ветер донес до меня острый терпкий запах зверя. Я закрыл глаза и принюхался, стараясь определить точное направление. Затем, скользя в желтой траве, просто замечательно скрывающей мои передвижения, направился в ту сторону, откуда пришел запах Добычи. До этого я не ел несколько дней, и представившийся случай поохотиться был весьма кстати. Медленно и верно я приближался к моему будущему обеду – молоденькой и довольно упитанной антилопе. Вот напряглись мышцы плеч, спины и задних ног… Прыжок… Антилопа забилась в моих объятьях. Несмотря на свою молодость, она оказалась довольно сильной и, сопротивляясь, пыталась подняться. Я крепче сжал зубы и услышал, как с хрустом сломался ее позвоночник.
Я отволок добычу немного в сторону, прячась от палящих лучей солнца. Охота не заняла много времени, но отняла довольно много сил: Сказалась жара, многодневная вынужденная голодовка и сопротивление антилопы. Я перевел дух и не торопясь принялся за трапезу. Тут же появилась небольшая стая гиен: эти нахлебники, почуяв запах свежеубитой дичи, поспешили явиться за своим куском. Я негромко, но грозно рыкнул. Гиены огрызнулись в ответ, но отскочили. Поняли, что их черед еще не наступил. Я с наслаждением оторвал первый кусок. Восхитительный сладковатый вкус сырого мяса, смешанный с соленой кровью наполнил мою пасть…
Вдруг где-то совсем рядом раздался крик ужаса. Крик Человека.… Я поднял голову от туши антилопы и…

* * *
Встретился взглядом с женщиной, сидевшей на сидении напротив. Вагон был уже пуст; в нем оставались только я и эта женщина. Значит, уже конечная; я прозевал свою остановку.
Женщина вопила не переставая, в глазах у нее стоял дикий ужас. Почувствовав что-то влажное на подбородке, я провел по нему ладонью. Поднеся затем руку к газам, я понял, что так напугало мою соседку по вагону. Моя ладонь была выпачкана в крови, которую я стер со рта.

18:34 

Последнее воспоминание


Я проснулся от чувства тревоги и потери. Точнее говоря, эти ощущения проникли в мой сон и подняли с постели. Еще не открывая глаз, я прислушался, ожидая услышать теплое дыхание любимой женщины. Но вокруг стояла тишина. Лишь снаружи по стеклу стучали редкие капли проходящего дождя. Я негромко позвал по имени,… ответа не последовало. И только тогда я открыл глаза и поднялся. В комнате было пусто. А странное ощущение лишь усилилось. В тот момент я не придал этому значения. Глупец.
Пройдя по своей небольшой квартире и не обнаружив ни в ванной, ни в кухне, ни в гостиной присутствия Джин, я вернулся в спальню. Моя жена не такой человек, чтобы просто «пойти поболтать с подругой»; а ходить по магазинам ей нет никакой необходимости. Значит – опять работа. Я вздохнул и лег прямо в одежде на не застеленную постель.
Внезапно мой взгляд упал на прикроватную тумбочку.… При виде небольшого золотистого ободка словно раскаленный нож вонзился в мое сердце. Я понял все. Сразу. Схватил кольцо, хранившее до сих пор тепло ее руки, и до боли сжал в кулаке. Соседей наверняка удивил странный звук, вылетевший из окна и взметнувшийся к небу – вой раненого зверя.
Я уже давно знал, что это произойдет. Рано или поздно. Из-за работы Джин, из-за моей особенности. Уже когда она сказала, что служит Ловцом душ, Ликвидатором. Но тогда мне это было безразлично. Или так казалось. Тогда я пытался обманывать себя, стараясь урвать от жизни хоть малую долю счастья. И я был благодарен Джин, когда она не отшатнулась, узнав о моей особенности. Потому что в моей памяти до сих пор остались глаза матери, полные ужаса, в ТОТ день…

* * *
Это случилось, когда мне было лет десять. Детская психика – удивительная вещь. Она ставит блок и загоняет в самые дальние углы памяти все, что может травмировать ребенка. Я не помню почти ничего, что тогда произошло. Лишь красные, наполненные бешеной яростью глаза, боль в предплечье, звуки выстрела и хриплый предсмертный вой. Отец убил ту тварь, но все же опоздал. Впоследствии он не раз говорил, что жалеет о том, ни одна из пуль не досталась мне. Слышать подобное от родного отца…
Надо отдать должное родителям – они не отказались от меня, не выгнали прочь из дома. Но с тех пор я стал изгоем даже в собственной семье. Даже в обычные дни, сталкиваясь глазами с отцом или матерью, я читал в их взгляде страх и настороженность. Что же тогда говорить о днях полнолуния? Моя комната превратилась чуть ли не в тюремную камеру: решетки и ставни из толстых дубовых досок на окнах, такая же тяжелая дубовая дверь на прочном внешнем запоре. Однажды я увидел, как отец кладет на ночь под подушку пистолет, заряженный серебряными пулями. Тот самый пистолет, которым он убил ТОГО оборотня. На мой вопрос – зачем это, он только неопределенно хмыкнул и сердито отправил меня в свою комнату.
Мне запретили общаться с другими ребятами и забрали из школы. Теперь моим обучением занялась мать. Я видел – как тяжело ей дается общение со мной, но ничего не мог понять. Подобное поведение родителей очень обижало меня. Вспышки немотивированного отцовского гнева и постоянные слезы в глазах матери… Я стал запираться в своей комнате уже добровольно и читал. Читал, читал.… Вскоре в доме не осталось ни одной книги из огромной отцовской библиотеки, которую бы я не знал от корки до корки. Я научился размышлять. И в тринадцать лет мыслил как уже взрослый человек. Но и тогда я не понимал причин поведения родителей.
Как-то раз я случайно услышал обрывок их разговора. Резко и с болью в голосе отец говорил: «Он растет. Скоро он станет опасен для окружающих». Что ответила мать, я так и не расслышал, говорила она тихо и жалобно. Дверь, к которой я прислонился, скрипнула, и мне пришлось быстро скрыться, чтобы не попасть на глаза рассерженному отцу.
Так продолжалось лет пять или шесть – оторванность от окружающего мира, опасливые взгляды родных, кошмарные приступы…. А однажды отец забыл запереть мою дверь…
Очнулся я уже на следующий день где-то в глухом переулке. Раненое плечо сильно кровоточило. На губах ощущался металлический привкус крови. Я до сих пор не знаю – успел ли отец выстрелить до того, как я бросился к матери. Надеюсь, что да. Бегство из города было стремительным. Я бежал от преступления, которого, может, и не совершал, от своего страха.
Затем потянулось время странствий. Три года…пять лет.… Скоро мало кто мог похвастаться таким знанием магического мира, как я. Мне нравилось путешествовать. Города, небольшие деревни, места, где никто и никогда не бывал – все это я занял, как свои пять пальцев. Но никогда больше я не возвращался в город моего детства, тот город, где произошло то, что полностью перевернуло мою жизнь.

* * *
Со временем я сильно изменился. От напуганного и неуверенного в себе паренька не осталось и следа. Я научился давать отпор тем, от кого мог ожидать неприятностей, стал спокойнее относиться к самому себе и более-менее научился самоконтролю при приближении процесса. Но по-прежнему сторонился людей. И, останавливаясь волей случая в том или ином городе или деревне, я старался подобрать жилье в малолюдном месте. Теперь пришло понимание слов, сказанных когда-то отцом: «Он становится опасным для окружающих». И страшнее всего было то, что он оказался прав…
Странно, но тот раз я запомнил очень отчетливо. Возможно ощущение первой жертвы, первой крови стало столь шокирующим открытием для звериного сознания, что проникло гораздо глубже и смогло затронуть человеческий разум.
В те дни я зарабатывал себе на жизнь тем, что помогал одному деревенскому кузнецу. Он изготавливал мечи для короля одной небольшой страны; а я накладывал на оружие простейшие заклинания. За день до полнолуния я попросил своего временного хозяина пару дней отдыха, сославшись на некое недомогание. Ни о чем не подозревающий кузнец согласился. Как всегда в такое время я ушел подальше от людей и направился в лес, заранее подготовленному логову.
Присутствие поблизости человека я… нет, не я, а тот монстр, который вселяется в меня, почуял сразу. Запах свежей крови одуряюще ударил в ноздри, заставив потерять голову. Возможно, прежде мне просто везло.… А теперь я - зверь бросился по следу. Бедный парнишка – местный знахарь – он заплутал в лесу, собирая травы для своих зелий. Наверное, в темноте споткнулся о какую-то корягу. Сейчас, сидя на поваленном дереве, он пытался при свете полной луны перевязать ногу. Яростно сверкнувшие красноватым огнем глаза, черная тень – последнее, что он успел увидеть в своей недолгой жизни. Прыжок, короткий крик страха и боли, болезненно-восхитительное ощущение плоти на зубах – это впечаталось в мою память навсегда.
Утро застало меня возле обезображенного тела. Обратное превращение было в этот раз гораздо болезненнее, чем прежде. Наверное, сказалось то, что я убил и попробовал крови. Осознание содеянного пришло почти сразу, как только ко мне вернулся разум человека, и меня охватил ужас при мысли о том, что это может повториться.
В тот же день я покинул деревню. Возможно, более правильным было остаться…. Местные жители уничтожили бы оборотня. Но тогда я был молод, и жажда жизни была еще велика во мне. Вновь я мотался по земле, теперь стараясь еще больше ограничить общение с людьми, сведя его до необходимого минимума. Но потом я заметил интересную вещь – в больших городах, полных людей, приступы звериной ярости были значительно слабее и короче. Очевидно, ощущение природы во время превращений высвобождало мою звериную сущность гораздо активнее. Сделав выводы, я попытался в корне изменить свою жизнь.… Потом был Город.… Тот город и та кафешка, где я познакомился с Джин….

* * *
С трудом разжав судорожно стиснутый кулак, я тупо уставился на маленький золотистый символ нашей совместной жизни. В голове теснились воспоминания. Внезапно пришли мельчайшие подробности первой встречи.
Моя начитанность и отличное знание магического мира позволили мне занять место корреспондента в одной из городских газет, а неплохая заработная плата – купить небольшую двухкомнатную квартиру. Свободное время я проводил или в городской библиотеке, где пополнял недостаток знаний, либо в прогулках по городу.
В тот день я улизнул с корпоративной вечеринки, устроенной нашим редактором по поводу… уж не помню – по какому именно, и отправился в свое любимое кафе «Chocoland». Недавно было полнолуние…. И сейчас меня тянуло в многолюдные, но не очень шумные места. А это кафе – уютное и, одновременно, не слишком тихое - где подавали не спиртное, а действительно разные виды кофе, горячего шоколада, какао и всевозможных сладостей, было именно из таких мест. Сидя за столиком, я мельком разглядывал местную публику, вслушивался в обрывки разговоров.
И вот краем глаза я заметил немного знакомую фигуру. Эту девушку – слегка резковатую и решительную в движениях, с негромким голосом, в котором при случае можно было услышать твердые нотки – я видел здесь не впервые. Я подошел к стойке в тот момент, когда она делала заказ – черный кофе без сахара, но со сливками и несколько легких пирожных. Расплачиваясь, девушка обнаружила, что у нее не хватает нескольких мелких монет, и предложила бармену крупную купюру. Лицо у того покраснело от негодования – очевидно, подумал, что таким образом его пытаются надуть. Положив на стойку деньги за кружку горячего шоколада, я прибавил мелочь, недостающую девушке. Затем отошел к своему столику. Я отнюдь не филантроп, просто другого повода для знакомства мне не пришло в голову. В своих ожиданиях я не обманулся...
В следующую минуту девушка опустилась на соседний стул. «Послушайте…» – начала она; но я, догадываясь – о чем пойдет речь, вежливо, но твердо перебил. «Не беспокойтесь. Возможно, в следующий раз Вы чем-нибудь поможете мне». Она пристально посмотрела на меня и кивнула. Мне понравилось – как она приняла помощь: спокойно и естественно; не строя из себя оскорбленную, но и не как нищий берет подачку. «Меня зовут Макс». – На секунду я почувствовал ее напряжение. Странно. Ведь это я «раскрылся» перед ней – назвал свое имя – первым. Но тут же на ее губах мелькнула чуть ироничная улыбка, и я узнал ее имя.
Мы разговорились. Я рассказал, что ушел из дому совсем юным (правда, не называя причину), что путешествовал. Джин слушала с интересом; но так, словно слушают мнение другого человека о знакомой книге или фильме.… Про себя она говорила, что детство провела в глухой деревушке, что тоже часто бывает в разъездах. К сожалению, первая наша беседа закончилась довольно быстро: минут через пять Джин глянула на часы и, извинившись, заторопилась к выходу.
Назавтра я опять был в «Chocoland»е, надеясь увидеть Джин. Я почему-то был почти уверен, что она придет. Придет непременно. И не ошибся. Звякнул входной колокольчик – «ловец ветра», и в дверях, освещаемая приглушенным светом люстры, возникла девушка в темно-зеленом брючном костюме.
Оглядевшись по сторонам, она что-то сказала проходившему мимо официанту и решительно направилась к моему столику. Положила рядом с моим портсигаром несколько мелких монет. «Возражения не принимаются. – Голос ее был чуть властный. – Не люблю быть должником. Пусть даже по мелочам». Я чуть усмехнулся: «Хорошо. Тогда позвольте мне угостить Вас чашкой кофе?» Джин весело рассмеялась: «Увы, Макс, Вы опоздали. Я уже сделала заказ». Словно в подтверждение ее слов к столику подошел официант и поставил перед девушкой большую кружку, из которой поднимался легкий ароматный пар.
Джин обхватила кружку обеими руками, словно стараясь согреться. Про себя я заметил, что сегодня у нее очень уставший, даже немного болезненный вид.
Не желая казаться назойливым, я тут же расплатился с официантом, оставив отданную мне девушкой мелочь ему «на чай» и поднялся из-за стола. Словно прочитав мои мысли, Джин с легкой усмешкой остановила меня: « Я ценю Вашу тактичность, Макс. Если Вы никуда не спешите, то, может, останетесь?»
И вновь, как и вчера, мы беседовали на различные темы. Начиная от литературных новинок, вышедших только недавно и обычаев различных рас магического мира, и заканчивая чем-то фундаментально-философским.
Джин поинтересовалась – откуда у меня такие глубокие познания в некоторых областях, если я, по моим же словам, рано покинул дом и много путешествовал. Я ответил, что получил довольно сильное домашнее образование. Опять же ничего не уточняя. Джин кивнула, удовлетворившись этим ответом.
Эта девушка начинала нравиться мне все больше и больше. Ее проницательность и умение почувствовать собеседника привлекали. И хотя я чувствовал некоторую ее настороженность по отношению ко мне, но считал это совершенно естественным – мы были знакомы еще очень мало, чтобы полностью доверять друг другу.

* * *
Странно, хотя у нас никогда не было договоренности о встрече, но мы почти каждый день угадывали приход друг друга в «Chocoland». Подобные встречи стали необходимы для нас обоих.
Иногда встретившись в кафешке, мы шли гулять в городской парк. Там бродили по тропинкам, зачастую молча, погруженные каждый в свои мысли, но все же ощущая присутствие друг друга. Это нельзя было назвать романтической прогулкой. В наших отношениях не было ни малейшего намека на какую-либо сентиментальную влюбленность. В ту пору Джин была интересна мне, прежде всего, как друг и интересный собеседник.
Однажды я не мог прийти из-за всегдашнего приступа. Через пару дней после полнолуния, когда я вошел в кафе, то увидел Джин, сидящую за столиком, который уже как бы закрепился за нами. На ее месте любая другая девушка принялась бы осыпать меня упреками и требованиями объяснений. Джин же не стала ни о чем расспрашивать, приняв мое отсутствие, как что-то непонятное, но совершенно естественное. И я был благодарен ей за подобное отношение.
Как-то у нас зашел разговор о моей работе. Тогда я еще не знал – чем занимается сама Джин. И поинтересовался. Девушка пристально поглядела на меня: «А ты уверен, что действительно хочешь это знать?» Меня слегка удивила подобная фраза. Я утвердительно кивнул. Пристально глядя на меня, Джин произнесла: «Я – Ловец Душ». Затем, (этот разговор происходил в «Chocoland»е), она принялась чертить чайной ложкой рисунок на скатерти. Но я знал, что она наблюдает за мной, ожидая реакции на сказанное. Чего она ожидала? Испуга, неприязни.… Не знаю. Но я знал: кто такие Ловцы и какое к ним отношение в магмире. И отлично понимал – что это такое – быть изгоем, отверженным.
Меня тронуло ее доверие. Но открыться в ответ я еще не мог. Это произошло гораздо позже. И, именно открывшись Джин, я сам положил первый камень в стене недоверия, возникшей между нами впоследствии. Хотя, возможно, расскажи я ей о своей особенности раньше, этого могло и не случиться. Впрочем.… Этого не случилось бы по той причине, что она сразу отказала бы мне. Возможно.
А в тот день я просто ощутил какой-то странный толчок в груди. Словно стукнули маленьким тревожным кулачком. Но я не придал этому значения. Возможно и потому, что меня посетило и еще одно довольно странное чувство. Я вдруг понял, что Джин нравится мне не только как собеседник и друг. Но и как красивая девушка. Почему ее откровенное признание о работе было связано с моим осознанием факта симпатии к ней, я не могу понять до сих пор.
Но и о своих чувствах в тот день я ничего не сказал, решив сначала проверить их прочность и силу. Я слишком долго ограждал себя от сильных эмоций, слишком долго был обделен любовью, чтобы поверить в нее вот так, с ходу.
Мы продолжали встречаться и вести дружеские беседы. И все же с каждым днем я все отчетливее осознавал свое желание быть рядом с Джин как можно больше и дольше; я уже хотел не просто по дружески брать ее под руку во время прогулки, но нечто большего. Как и всегда, я попытался разобраться в себе. Что это – просто плотское желание или не только? И, лишь убедившись, что дело скорее в душевном влечении, я пригласил Джин как-то вечером к себе в гости. Она приняла приглашение со спокойной улыбкой, хорошо осознавая: что именно оно означает.

* * *
Та первая ночь, как и первая наша встреча навсегда врезалась мне в память. Хотя бы потому, что она не была похожа ни на одну ночь в моей жизни. С того момента, как я стал оборотнем, каждая ночь, даже если не было полнолуния, была для меня кошмаром. Я всегда забывался тревожным сном, и до самого утра мне виделись кошмары; либо я проваливался в сон, словно в черную пустую бездну. Говорить же о ночах моего превращения и вовсе не стоит. Та же ночь, полная огня и страсти, принесла мне успокоение впервые за многие годы.
Уже проснувшись утром, я с улыбкой наблюдал за спящей девушкой. Она устроилась, уютно положив голову мне на плечо. Вот она открыла глаза. Чуть приподняла голову, глядя на меня. Улыбнулась в ответ. «Ты поражаешь меня уже который раз, Макс. Я-то думала, что в тебе нет подобной страстности. Ты казался мне более… хладнокровным, равнодушным, что ли. Более эмоционально скрытным». Она провела пальцем по моей щеке. Затем сладко потянулась и начала одеваться.
Следя за неторопливыми движениями Джин, я взял с прикроватной тумбочки пачку сигарет, достал одну и закурил. Я уже знал, что эта ночь будет первой, но не последней.
«Знаешь, а ведь тебе придется однажды забрать и мою душу». – Отчего эти слова внезапно вырвались у меня? Возможно оттого, что мой взгляд случайно скользнул по календарю: до очередного полнолуния оставалось совсем немного. Джин подошла к кровати, наклонилась, глядя мне прямо в глаза, и жестко произнесла: «Никогда больше не шути подобным образом, Макс». Я молча кивнул. Но уже тогда понимал, что когда-нибудь произойдет именно так.
На следующий день мы встретились в кафешке, как ни в чем не бывало. Приветственная улыбка, дружеская беседа. Вот и все. Я не хотел торопить время, желая все четко взвесить. Ведь, если Джин примет мое предложение, она подвергнет себя определенному риску. С другой стороны, ее работа подразумевала под собой постоянный риск. К тому же Джин (как и почти все мои друзья и знакомые, кроме одного человека) не знала о третьей комнате в моей квартире. Да и никто, кроме очень сильного мага, не смог бы заподозрить, что в небольшом простенке между гостиной и спальней есть еще одно помещение. Эту комнату – небольшую в пятом измерении – по моей просьбе сделал один мой приятель – архитектор-строитель. Дверь этой комнаты была сделана так, что пропускала как внутрь, так и наружу только человека. Только ОДНОГО человека. Меня. Именно там я проводил мучительные бессонные ночи, озаренные полной луной.
Полнолуние, в которое мы не встретились, затем недолгая командировка, куда меня отправил шеф, еще несколько ночей, проведенных вместе – почти все это время я упорно размышлял. Даже став любовниками, мы с Джин не утратили взаимного интереса к дружеским беседам и прогулкам. Осталась легкость общения, свойственная друзьям. И мне нравилась эта девушка – страстная, порывистая под покровом ночной темноты и сдержанная, чуть задумчивая при свете дня. Нравилась все больше и больше с каждым днем. К тому же.… Жить под одной крышей со своим будущим Ликвидатором.… Это щекотало нервы.

* * *
«Джин, выходи за меня замуж». – Эти слова я произнес спокойным, почти безразличным голосом. Хотя, должен признать, ответа ждал все же с некоторым волнением, которого постарался не выказать. Девушка удивленно приподняла брови. «А ты понимаешь, Макс, что это будет… не совсем тот брак, в обычном понимании этого слова? Моя работа и твои командировки… Мы редко будем вместе. Да и зачем?» Я кивнул, давая понять, что осознаю правоту ее слов. В голове мелькнула мысль «Мы будем вместе еще реже, чем тебе кажется, Джин». Но вслух этого я, разумеется, не произнес. Лишь слегка усмехнулся, кивнув. Хотя ее согласие – данное таким же равнодушным, хладнокровным тоном – я принял со скрытой радостью.
Наша свадьба была донельзя скромной и тихой. Мы оба из той породы людей, у которых крайне редко бывают друзья. И ни у меня ни у Джин не было настолько близких друзей, чтобы приглашать на подобное мероприятие. Короткая церемония бракосочетания в городской ратуше, небольшое «пиршество» в «Chocoland»е, вечерняя прогулка в парке – вот и все «празднество». И затем вновь ночь, наполненная страстью, огнем и любовью. Одна из тех, которых в нашей жизни было потом немало.
Надо сказать, что свадьба не слишком изменила наши отношения. Разумеется, это была не та семья, где заботливая жена ждет возвращения мужа с работы, переделав все домашние дела. Да, нам обоим и не нужна была подобная семья. Зачастую я возвращался из командировок и не заставал Джин дома. Я знал – значит ее вызвали. Моя работа была более спокойной и менее рискованной. Поэтому я волновался за Джин. Однако ни разу не подал вида. Это задело бы ее свободолюбивую натуру. И все же, в те дни, когда мы были вместе, мы были счастливы. Я ощущал ту теплоту, которой мне не хватало все прошлые годы. И был спокоен, даже зная о приближении полнолуния. Хотя и надеялся, что Джин станет известно о моей особенности как можно позже.
И все-таки это произошло гораздо раньше, чем я предполагал и чем мне этого хотелось бы. Буквально через месяц после того, как запись в книге регистрации браков в городской ратуше официально соединила наши отношения. Мы проводили день в заслуженном бездействии, так как Джин только накануне вернулась из трехдневного «дежурства» да и я почти неделю провел в разъездах, собирая материал для очередной статьи. И сегодня мы, как всегда, гуляли по парку, заскочили на полчаса в «Chocoland», а все остальное время провели дома, наслаждаясь обществом друг друга. Было уже около десяти часов вечера. Я курил, стоя у окна. В ванной слышался плеск воды и негромкое насвистывание Джин. Атмосфера была весьма умиротворяющей, однако я ощущал, как что-то будто давило на меня. Внезапно я почувствовал такую знакомую ломоту в костях, в голове зашумело. Это произошло так внезапно, что в первые пару секунд я и не понял – что происходит. Но следующий резкий взрыв боли «разъяснил» все. Я тихо чертыхнулся и рванул в ту самую, особую комнату, чтобы успеть не попасться на глаза жене. Успел вовремя, так как только коснулся рукой простенка, скрывающего вход в мою «камеру», как услышал щелчок отрываемой двери в ванной и голос Джин, о чем-то меня спрашивающей. Тело уже разрывало от боли, и я, не удержавшись, закричал.
Разумеется, стены глушили все звуки. Однако ничто не могло сгладить обычные после трансформации изменения внешности. И когда через два дня я вышел, в разорванной рубашке, испачканный собственой кровью и с остатками признаков боли на лице... Любой житель магмира знает: КАК выглядит оборотень. А уж Джин, столкнувшейся со мной в коридоре, это было известно очень хорошо. Разумеется, она и прежде замечала на моем теле шрамы, но то ли не придавала этому значения, то ли просто не считала нужным спрашивать. Но сейчас.. .«И ты это скрывал от меня?» - ее голос был не испуганным, а, скорее, требовательным и резким. Я устало потер лицо руками, поморщившись от боли в плечах. Ну что я мог сказать в свое оправдание? Которого она, кстати сказать, и не стала слушать. Бросив холодный взгляд, просто вышла из квартиры. Тогда, возможно, единственный раз за все время, я испугался, что могу ее потерять. Разумеется, бросаться вдогонку не стал. Я был слишком горд, чтобы просить прощения, а Джин – чтобы вот так сразу его принять. Однако впервые за многие дни я вновь ощутил тяжесть моей особенности, которую проклинал несчислимое количество раз и до этого и после...
Заметив на подзеркальном столике в коридоре конверт с пометкой из редакции, я разорвал его и принялся читать письмо, чтобы хоть как-то унять напряженную боль в сердце. Тон письма был весьма резким. Редактор ничего не объясняя, требовал немедленно прибыть к нему для серьезного разговора. С горькой усмешкой я подумал, что после довольно продолжительного спокойствия в моей жизни вновь началась «черная полоса». Приведя себя в порядок, положил письмо в карман и направился «на ковер» к начальству. Однако все оказалось куда лучше, чем я подумал. Редактор, хотя и раскритиковал мою последнюю вещь и попенял за трехдневное отсутствие (впрочем, как всегда), был настроен довольно миролюбиво.
Возвращаясь, я пошел по излюбленному маршруту в парке... Обернулся, услышав окликнувший меня негромкий голос. Джин сидела на бордюре фонтана, уронив руку в воду. Я подошел и встретился с насмешливым взглядом. «Ну и дурак ты, Макс.» - Эта фраза, произнесенная чуть язвительно, способная, возможно, оскорбить, отчего-то наоборот оказала на меня успокаивающее действие. Ну да, Джин сердилась на меня.... И все же поняла и простила. По моим губам скользнула легкая улыбка. Джин хмыкнула иронично: «И не думай, что таким образом сможешь избавиться от меня. Развода не получишь». Я расхохотался и протянул руку, помогая девушке подняться с каменного «сиденья»: «Пошли домой».

* * *
«Что случилось?». Открыв глаза, я заметил, как жена пристально смотрит мне в лицо. Пристально и изучающе. Но она промолчала и лишь пожала плечами. Разумеется, даже простив, Джин стала все же более насторожена по отношению ко мне. Особенно это было заметно в дни, предшествующие полнолунию. Я видел, что она перестала доверять мне. Не боялась, нет... Просто наши отношения стали чуть более натянутыми. Она все время как будто сверяла мое поведение со своими мысленными наблюдениями. Я не обвинял ее, прекрасно все понимая. Однако это стало напоминать мне прежние времена, когда я жил с родителями. То же настороженное недоверие, хотя и без присутствия страха.
И все же потом все вошло в прежнее русло. Ощущение недоверия со стороны Джин исчезло. Мы никогда неговорили о том, что произошло и происходило каждый месяц. Только иногда я замечал косые взгляды, бросаемые девушкой на календарь. Но... ко всему привыкаешь. Джин привыкла к моим регулярным приступам, я – к ее отношению. И даже поддерживала меня после каждого полнолуния.

* * *
Какую цель преследовал наш редактор, во время очередного корпоративного банкета (состоявшегося по жестокой воле случая накануне очердного полнолуния), усадивший рядом со мной за столом свою новую секретаршу – точную копию куклы барби: с такими же шикарными формами и идентичным кукольному количеством мозгов – я не знаю. Возможно, в ее задачу входило задержать «нелюдимого Макса», как меня называли в редакции, на вечеринке подольше. Однако я вовсе не поклонник подобного времяпрепровождения; и поэтому постарался «смыться» пораньше и незаметно. К тому же я уже начал ощущать Зов Луны, а это чувство не из приятных... Увы, мне удалось осуществить лишь одну часть замысла. Увидев, что я направился к выходу, редактор чуть заметно кивнул секретарше. Та по-кукольному глупо улыбаясь, мило прощебетала: «Ах, как жаль, что Вы уже уходите, Макс. Впрочем, мне тоже уже пора. Надеюсь, Вы будете галантным кавалером и проводите меня. Уже довольно поздно, красивой девушке идти по темным улицам одной небезопасно». И торопливо, пока я не успел отказаться, надела шубку и выскользнула за дверь. Я хотел было возразить, что вряд ли рядом со мной она будет в безопасности, но подумал, что успею по-быстрому довести эту болтливую куклу до дома и уйти прежде, чем...
Снег, освещаемый фонарями, создавал иллюзию не ночи, а, скорее, очень пасмурного дня и приятно поскрипывал под ногами. Изо рта без умолку трещащей о чем-то девушки вырывался парок; казалось, что даже слова мерзнут на холоде. Внезапно я ощутил сильное головокружение и волну острой боли, прошедшей по всему телу. От неожиданности даже перехватило дыхание. Я остановился возле фонарного столба, привалившись к нему плечом. Постарался отдышаться и взять под контроль вырывающуюся из глубины подсознания свою вторую сущность. Махнул рукой «кукле», которая, не слыша рядом моих шагов, приостановилась а затем вернулась. «Макс, Вам нехорошо? Перебрали немного, да?» - та же милая и до ужаса глупая улыбка. Которая в последующие несколько минут превратилась в маску ужаса, навсегда застывшую на кукольно-красивом лице. Возможно девушка впала в некий шоковый ступор. Так как во все время моего превращения она как вкопанная стояла на одном месте. Затем развернулась, чуть не упав в снег, и побежала. Наверное, картина была впечатляющей: по ночному зимнему Городу мчался громадный черный зверь, преследующий девушку, глаза которой были расширены а рот раскрыт в немом вопле ужаса. По счастью (для меня и остальных обитателей Города, но, увы, не для несчастной) жители магического мира отлично знают, чьл ночь – не лучшее время для прогулок. Особенно ночи полнолуния. Да и время года способствовало тому, что даже влюбленные, обычно нет-нет да и засиживающиеся летом в парке допоздна, сейчас предпочитали обосноваться где-нибудь в тепле и уюте. Так что улицы были тихи и пустынны. А зверя захватывало упоительное чувство погони....
Если бы не обледенелый тротуар перед подъездом, может девушке и удалось бы добраться до железной двери, которая спасла бы ее от монстра... Но... Вновь жестокая и уже последняя насмешка Судьбы... Нога в зимнем полусапожке на высоком каблуке скользнула по льду. В следующий миг девушка захлебнулась криком и хлынувшей из горла кровью. Зверь впился клыками в шею извивающейся жертвы, наслаждаясь ее ощущением дикого страха и вкусом смерти. Жажда убивать, причинять страдания была сейчас такой же острой и яркой, как и боль, которую испытывала добыча. Однако через некоторое время тело девушки обмякло, переставая подавать даже малейшие признаки жизни. Хищник облизнулся, ткнулся пару раз мордой в снег, чтобы очиститься от крови и бросился прочь, оставляя у подъезда изуродованный труп.
Обратная трансформация была еще ужасней, чем когда я убил впервые. Дрожа от холода и боли, я пробирался какими-то пустынными дворами, стараясь никому не попасться на глаза. Мой внешний вид, разорванная одежда непременно вызвали бы законные подозрения. Вернувшись домой, я первым делом принял горячую ванну. Долго стоял под струей теплого душа, словно желая смыть с себя ночной кошмар. Затем рухнул в кровать и мгновенно уснул.
Разбудили меня легкое прикосновение к плечу и негромкий голос, окликнувший меня. Я открыл глаза. Джин сидела рядом на постели, держа в руках газету. Как оказалось – проспал я два дня. За это время тело девушки, разумеется, было найдено и факт страшной смерти уже попал в прессу.Правда, списали все на стаю одичавших собак, порой забредающих в Город из ближайшего леса. Правду знали только двое. Хотя один из знавших уже никогда никому уже не сможет рассказать.
«Макс?..» - Джин не закончила вопрос; увидела так же не произнесенный вслух ответ в моих глазах. «И что теперь будешь делать?» Как оказалось – вчера звонил редактор и крайне недовольно интересовался причиной моего отсутствия на работе. («Кстати, не похоже, чтобы он сильно переживал» - если бы ехидность могла убивать – то, слышь редактор тон, которым моя жена произнесла эту фразу, он бы «последовал» за своей секретаршей на тот свет тут же). На этот его вопрос Джин ответила, что, переоцеив свои возможности в потреблении спиртного, я уже второй день мучаюсь от похмелья. Как ни странно, такой ответ моего начальника вполне удовлеторил. Я с благодарностью посмотрел на жену, хотя и не смог удержаться от кривой усмешки: «Ликвидатор «покрывает» только что совершившего убийство оборотня...» «Макс. Ты полный идиот!» - резко бросила жена, попытавшись вскочить. Я успел удержать ее за руку. Затем поморщился, потер виски пальцами – голова раскалывалась, будто я и в самом деле был в состоянии жестокого похмелья.О чем и сказал Джин, извинившись за невольно вырвавшуюся фразу. «Ты всегда умеешь найти оправдание. – Ее мягкая усмешка говорила о том, что я прощен. Затем Джин толкнула меня в плечо. – Ложись, тебе отдохнуть и прийти в себя надо». «Интересно, а кто из меня перед начальством алкоголика сделал?» -Я притворно возмутился. Потянул ее на себя.
В этот раз я был жестким и яростным; возможно, давало о себе знать позавчерашнее происшествие. В какой-то момент я даже заметил тень испуга, промелькнувшую в глазах Джин.


* * *

С того злополучного полнолуния прошло года три или четыре. Теперь я старался скрываться в такие дни как можно тщательней, почти не выходил из дома. Порой ловил на себе чуть задумчивый взгляд жены. Однако, по большому счету все шло, как и прежде. До ТОГО дня... Дня, когда все рухнуло в один миг. Дня, который я запомнил так же четко, как и день нашей встречи.
Мы оба только вернулись из командировки и теперь, неторопливо прогуливаясь по парку, наслаждались спокойствием тихого апрельского вечера и обществом друг друга. «Знаешь, мне предложили пройти курс повышения квалификации... нечто похожее на чтение времени. И я согласилась» - Она не спрашивала совета. Просто ставила в известность. Я кивнул, принимая к сведению. Почему не отговорил?! Впрочем, отговаривать от чего-то или уговаривать Джин, если она принимала какое-то решение, было бессмысленно. Она всегда и во всем была по-кошачьи независима. И глядя в эти черные, бездонные, как сама Тьма, глаза, на решительное выражение лица с тонкими чуть неправильными чертами, я благодарил Судьбу за то, что наши – мои и Джин – пути сошлись, и мы вместе. Потому что я безумно любил ее. Хотя крайне редко говорил или давал понять это. Просто мы оба это знали. Как и то, что эти чувства взаимны. И так было. До той злополучной поры, когда она стала ходить на свои курсы.
Изменения в наших отношениях происходили постепенно, но весьма быстро. Теперь во взгладе Джин довольно часто мелькало недоверие и опасение. Словно она встретилась в лессу с диким зверем и не знает – как себя вести с ним и как себя поведет он – пройдет мимо или нападет. Меня это изумляло: ни когда я признался в своей особенности ни когда Джин увидела меня после полнолунного убиства – я не видел и не ощущал в ней страха. А теперь... Выяснять же причину, если Джин сама не хотела говорить об этом, было бесполезно. А звериное чутье моей второй сущности, не подводившее меня никогда прежде, почти кричало о надвигающейся, хотя еще и неясной беде.
И вот наступил сегодняшний день. Принесший мне последний удар. Вся наша совместная жизнь - от момента встречи до сих пор - промелькнули в моей памяти, в течение нескольких минут. Я разжал судорожно стиснутый кулак и обнаружил, что кольцо Джин, вдавившись в ладонь, оставило глубокий отпечаток на коже.
Оборотень, лишившийся единственного счастья в этом мире и утративший смысл жизни – вот кем я становился с этого момента. Внезапно меня охватило чувство озлобленности на весь мир. Я бросил взгляд на календарь. Еще неделя.. Тут же навалилась моральная усталость. Я устал прятаться, сдерживать себя. Теперь я не видел причины, чтобы делать это и дальше.
Поднялся с кровати; положил кольцо Джин на тумбочку рядом с ее миниатюрным портретом. Пристально, с горькой усмешкой, скривившей губы вгляделся в последний раз в до боли родные черты лица. Я знал, что мы еще встретимся. Один раз. Последний. И все будет кончено. Но только тогда; не раньше. Затем развел в камине гостиной огонь огромной силы. Что последует за этим поступком, я знал, но мне было абсолютно все равно. Я знал, что та – вторая моя сущность - какое-то время будет противиться. Однако я знал также, что по-другому уже нельзя. Через несколько минут пламя с жутким гулом выбило стекло, вырываясь из окна.
Я покидал Город, где был счастлив несколько лет, так же, как уже давно ушел из города своего детства...

* * *

Оборотень мчался по лесной тропе, прорываясь сквозь цепляющиеся за шерсть колючие еловые ветви. Монстр был хитер и умен, но следующие за ним по пятам Охотники имели больший опыт. В плече и левой задней лапе зверя уже засели несколько серебряных пуль, причиняющих боль. В боку, мешая бежать, застрял дротик. И все же зверь бежал. Не останавливаясь, чтобы огрызнуться, обернувшись, на преследователей или перевести прерывистое дыхание, с хрипом вырывающееся из глотки. Перепрыгнув через поваленное дерево, монстр ощутил, как земля проваливается под лапами. Через миг почувствовал удар, упав на дно ямы. Поднявшись, помотал головой, приходя в себя. В глубине ямы послышалось негромкое поскуливание. Зверь резко обернулся и увидел в дальнем углу забавно семенящего к нему щенка. Оборотень попал в волчье логово; взрослых животных сейчас не было, детеныш оставался один. Сил было мало; раны монстра кровоточили. Оборотень прислушался: снаружи было тихо, звуков погони не слышно. Он устало опустился на землю, даже не опасаясь, что волки могут вернуться в любой момент – в лесу сейчас было слишком неспокойно, звери не рискнули бы привести к своей норе людей.
Изогнувшись самым немыслимым образом, монстр вцепился зубами в засевший в боку дротик и резко дернул. Коротко взвыл от боли и принялся быстро зализывать рану. Следы от пуль уже начали затягиваться, оставляя кусочки светло-серого блестящего металла внутри тела. Однако сил для полного восстановления еще не хватало. И дать их могли только свежая плоть и кровь. Оборотень дождался, пока любопытный волчонок подберется совсем близко, затем резко вскинулся... Негромкий взвизг, хруст ломающихся костей, и зверь придавил лапами к земле подрагивающее в предсмертных судорогах мохнатое тельце...
Насытившись и дав своему уставшему телу небольшую передышку, оборотень рискнул вылезти из временного убежища. Заметил неподалеку следы Охотников, однако их присутствие не ощущалось. Зверь побежал, порой настороженно оглядываясь по сторонам и прислушиваясь. Однако погони не было.
Фигура человека появилась перед ним беззвучно и неожиданно, заступив дорогу. Зверь отпрыгнул, в глазах зажглись красноватые огоньки яростной злобы; верхняя губа дрогнула, обнажая клыки; из пасти вырвался глухой клокочущий рык. Человек вскинул руку, целясь. В последний момент их глаза встретились.. «Макс..» Уголки звериных губ дернулись в почти человеческой улыбке, в глазах промелькнула искра узнавания. Они были слишком близки друг к другу. Пуля пронзила сердце оборотня в тот же миг, когда его клыки вонзились в горло девушки.


18:36 

Конец

Молодой человек стоял у двери, никак не решаясь войти. Он знал, что, когда он очутится по ту сторону, все закончится. И все же не мог преодолеть какой-то внутренний барьер, ту часть себя, которая изо всех сил сопротивлялась тому, что должно сейчас произойти. «Нет. Мне необходимо это сделать. Нужно одним махом порвать с прошлым. Тем прошлым, что до сих пор так терзает мое сердце, мое сознание. Иначе эта пытка будет продолжаться вечно». – По лицу молодого человека было заметно – с каким трудом ему дается решение. Наконец, проведя в борьбе с самим собой несколько страшно долгих секунд, он переложил папку из одной руки в другую и постучал. На костяшках пальцев были видны следы от укусов. Тоже след недавнего прошлого. Но эти отметины были ничем по сравнению со шрамами на сердце, которые до сих пор кровоточили и не желали заживать.
«Ворвитесь!» – раздался из кабинета голос девушки. Такой до боли знакомый. Молодой человек еле заметно вздрогнул. Еще так недавно они вместе весело подшучивали над этой ее привычкой. И вот теперь… Он решительно толкнул дверь и вошел.
«Дэниел? – девушка оторвалась от компьютера, бросила взгляд на папку. – Ты что, уже составил отчет? Хорошо, давай сюда и посиди, пока я почитаю». Молодой человек молча положил папку на стол, но остался стоять. Девушка чуть хмыкнула и углубилась в изучение документов, изредка делая какие-то пометки на листах бумаги и щелкая клавиатурой, занося данные в компьютер. Дэниел не отрываясь, смотрел на нее.
Вот она встала, положила папку в сейф и, подойдя к книжному шкафу, принялась искать что-то на полках, перелистывая одну книгу за другой. Затем обернулась к молодому человеку. «Знаешь, а ты очень неплохо сработал на этот раз… Ладно, можешь пока идти, отдохни. По поводу следующего задания я дам тебе знать». Но Дэн оставался неподвижен. Девушка чуть удивленно вскинула брови. «Что-то еще, Крейг?» – голос звучал прохладно и равнодушно. Молодой человек молча кивнул. Он ощутил внезапно подступивший к горлу ком, мешающий говорить.
Внезапно вновь нахлынули воспоминания, которые он упорно гнал от себя последний месяц. Еще совсем недавно он целовал эти огненно-рыжие волосы, готов был утонуть в глубоких зеленых, как лесные озера глазах. Он вспоминал, каким счастьем светились эти глаза, когда он надел ей на палец обручальное кольцо. Кейт. Его любовь, его душа, его жизнь. Им казалось, что их чувства будут вечными. Но судьба подарила им всего лишь коротких полгода совместного счастья.
Затем все кончилось. Разрыв произошел после ее летнего отпуска. Дэниел до сих пор не понимал – как его сердце выдержало тогда. Ведь он всегда испытывал все чувства, словно бы обнаженными нервами.
А вскоре после этого из-за своей случайной оплошности и плохого настроения начальника Дэниел был сильно понижен в должности. А девушка, наоборот, заняла руководящий пост. Но это уже не играло в судьбе молодого человека большой роли. Все на свете стало ему безразлично.
Потом Кейт предложила остаться друзьями…. Дэн ухватился за эту возможность не рвать отношения окончательно, как утопающий хватается за соломинку. У него все еще теплилась безумная надежда, что все еще изменится. Но почему-то произошло как раз наоборот. С каждым днем Кейт отдалялась все сильнее. И он не мог понять причины этого.
И вот теперь Дэну стоило всего лишь протянуть руку, и он может коснуться ее; но сейчас они были далеки друг от друга, словно стояли на разных концах вселенной. Такими чужими они не были и до знакомства. Так далеки становятся люди, бывшие раньше единым целым.
На какую-то секунду Дэниелу показалось, что, дотронься он сейчас до руки Кейт, и все вернется. Но он знал, что это всего лишь иллюзия. И что уже ничто и никогда не будет так, как прежде. И эти зеленые глаза и огненно-рыжие волосы….
Словно прочитав мысли Дэна, девушка покачала головой. «Нет. Дэн… Я ведьма. Но уже не твоя. И никогда не буду». «Почему?» – единственное слово было произнесено так тихо, что Кейт, скорее, не услышала его, а прочла по тонким бледным губам. «Что «почему»?» Они оба понимали, что ей ясен смысл вопроса. И Дэн лишь повторил так же тихо: « Почему, Кейт? Ведь ты… ты любила меня». Он не спрашивал, а утверждал. Потому что знал. И молчаливый кивок был лишь подтверждением его знания.
Кейт посмотрела на молодого человека. Прежде ее привлекал мягкий свет, лучащийся из этих серых глаз. Теперь там была лишь пустота. И все же за этой черной пустой завесой в самой глубине скрывалось что-то такое, что заставило девушку удивленно приподнять брови. «Неужели тебе все еще так больно, Дэн?» Тот не ответил. Отвернулся, отошел к окну. Вытащив из кармана пиджака пачку сигарет, не спрашивая разрешения, закурил.
Пристально вглядываясь в полуголые стволы деревьев, хмурое небо и капли дождя, стекающие по стеклу, он вдруг вспомнил, как всего несколько месяцев назад стоял на балконе у себя дома и так же смотрел на улицу. Только тогда все утопало в зелени, громыхала яростная, веселая гроза. И в руке у него была не сигарета, а сотовый телефон. И из трубки доносился, радостный, смеющийся голос Кейт, произносящий три слова, бывшие Дэну дороже всего на свете. А потом был сентябрь. Голос в трубке был уже чуть суше и холодней. И был обман. Ложь, которую он простил Кейт, как прощал и все остальное.
Стоя у стола, девушка искоса поглядывала на Дэниела. У нее не было ни жалости, ни сочувствия к тому, кто, кто, как казалось раньше, был для нее в жизни всем. Эта тонкая нервная рука, сжимающая сейчас сигарету…. Когда-то Кейт таяла от одного прикосновения этой руки. Худое изможденное лицо с запавшими глазами.… Неужели он и вправду так страдал? И, может, страдает до сих пор? Впрочем, теперь девушке это было все равно. Она вовсе не была капризно-эгоистичной или жестокой. Просто прекрасно понимала, что, по мудрому выражению китайцев «нельзя дважды войти в текущую воду». А вот стоящий сейчас у окна парень упорно пытается «пробить головой стену». И переживает, что у него ничего не выходит.
Кейт сняла очки, потерла переносицу и недовольно вздохнула. Как она объяснит ему, что ушла, не желая больше мучиться? Потому что хотела быть с ним всегда. Но знала, что это невозможно по многим обстоятельствам. Хотя бы потому, что он был смертным; и ей все равно пришлось бы потерять его когда-нибудь. А сейчас он требовал объяснений…
«Дэн, ты спрашиваешь – почему? – (молодой человек не оборачиваясь, кивнул). – Потому что ты слабак, Крейг. Ты даже не смог спокойно перенести наш развод. Мне нужен был сильный человек, а не…» Девушка, как побелело его лицо, и оборвала фразу.
«Почему же ты не докончила? – ледяным тоном произнес Дэниел. – а не такая размазня, как я…. Ведь ты имела ввиду именно это, не так ли?»
Внезапно он ощутил, как его захлестывает волна обиды и злости. Стиснул в пальцах сигарету так, что она переломилась пополам. Конец сигареты с тлеющим огоньком коснулся кожи ладони. Ожог привел Дэна в чувство. Глубоко вздохнув, он постарался взять себя в руки. Медленно повернулся, оперся ладонями о стол. «Вспомни самое начало, Кейт. Я не думаю, чтобы твое внимание привлек слабак. И уж тем более не верю, чтобы ты согласилась выйти замуж за размазню. – Голос звучал спокойно и равнодушно. – Возможно, я и стал слабее духом. Но это только оттого, что я отдавал ТЕБЕ всего себя. Без остатка».
«И что теперь прикажешь мне делать? Бегать всю жизнь за тобой, как послушная собачка? – Кейт почувствовала, как в ней стремительно нарастает раздражение. Как и всегда в последний месяц при общении с Дэном. – Послушай, Крейг, мне надоело твое актерничание. Не воспринимай наш развод, как конец света. Ау, Дэниел… очнись. Жизнь продолжается».
Дэниел устало вздохнул и покачал головой. «Я никогда не актерничал с тобой, Кейт. Я всегда был предельно искренен. А насчет продолжения жизни.… Помнишь, я как-то говорил, что если… я буду не жить, а всего лишь существовать. Так оно и получилось. Да, я знаю – теперь тебе это все равно. Главное, чтобы я хорошо выполнял работу. – В словах молодого человека проскользнула горечь. – Просто я устал. Кейт. Устал от этой боли, что до сих пор давит меня, как камень. Но я не стану требовать, чтобы ты вернулась.… Знаю – это было бы бессмысленно. Я всего лишь прошу: отпусти меня. Перестань сниться, приходить в мысли, воспоминания». Все. Теперь то, ради чего он собственно и пришел сегодня в этот кабинет, было сказано.
Девушка недовольно поморщилась. «Дэниэл, я тебя не держу. Это все всего лишь твои фантазии. Ненужные никому и тебе самому в первую очередь. Ты очень неплохо справился с последним заданием, но очевидно, слегка перенапрягся. Тебе нужно хорошенько отдохнуть и привести нервы в порядок».
«Возможно, ты и права. И в том, что мне нужен… отдых; и в том, что я сам цепляюсь за призраки». Молодой человек неторопливо снял с пальца кольцо и положил его на стол. Затем внимательно посмотрел на девушку, словно стараясь запомнить ее черты. Которые и без того помнил, как свое собственное имя. «Будь счастлива, Кейт. Когда-нибудь мы еще встретимся. Обязательно. Но не скоро. Очень не скоро». – Он чуть закусил губу, чтобы не произнести это вслух. Вместо этого легко улыбнулся девушке и сказал только: «До встречи, Кейт». Затем он вышел, плотно прикрыв за собой дверь.
Девушка внезапно ощутила желание окликнуть Дэна, вернуть его. Ведь не смотря ни на что: ни на ее поведение с ним, ни то, что она гнала от себя эти чувства прочь и не хотела признаваться даже себе самой, она продолжала любить этого человека. Но и сейчас, как и всегда в последние месяцы, в Кейт заговорила гордость. Та гордость, что всегда заставляла ее отказываться от любой помощи, заставляла казаться сильной при любых обстоятельствах. Девушка пожала плечами и снова принялась за работу.
Передвигая «мышку», она случайно задела оставленное Дэном на столе кольцо. Звук упавшего в пустую корзину для бумаг тонкого металлического ободка был заглушен раздавшимся с улицы одиноким пистолетным выстрелом.

18:38 

Страсть контодьера

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

В большом зале замка-крепости властителя небольшого города Римини синьора Сиджизмондо Малатеста раздавались веселые голоса, смех, звон бокалов. Великолепие убранства и одеяний поражала воображение. По залу сновали слуги, разнося гостям всевозможные роскошные яства. Синьор Сиджизмондо – прославленный воин, большой ценитель искусства и покровитель поэтов, живописцев, скульпторов – творцов этого искусства – устраивал пир в честь недавно прибывшего в Римини Луиджи Пульчи – автора нашумевшей комической рыцарской поэмы «Маргантэ». Гости обсуждали новое произведение, беседовали о влиянии творчества на жизнь.
– Друзья мои. – Поднялся из-за стола хозяин. – Я восхищаюсь вашим талантом и преклоняюсь перед вашими творениями. Но никто и никогда не заставит меня поверить в то, что набор слов, пусть даже собранный в гениальном сочетании, может изменить судьбу человека. Так, никакое стихотворение не изменит ход битвы. И не заставит женщину полюбить того, кого она ненавидит всей душой.
Один из гостей полюбопытствовал: а что же скажет синьор Малатеста о сонетах великого Петрарки, в которых он воспевал свою любовь к Лауре?
– Искусство отражает мир, – возразил хозяин, – и Петрарка лишь описывал свои чувства, но не заставил с помощью стихов полюбить себя.
– Искусство заставляет нас по-другому взглянуть на вещи, привычные для нас. И иногда действительно меняет нашу жизнь, – откликнулся Луиджи Пульчи. Разгоряченный спором, синьор Сиджизмондо вскочил из-за стола. Небольшого роста, тщедушный, он, тем не менее, излучал силу и властность.
– Хотите пари? – крикнул он. Ни для кого не секрет, что синьора Джиневра д'Эсте – моя жена – не любит меня. Отец выдал ее замуж, так как почти разорился, а я обещал ему денег в обмен на красавицу-дочь. Так вот, сейчас я прочту стихотворение, которое пришло мне в голову нынче ночью. Если Ваши слова, любезный синьор, верны, – (он обернулся к гостю, говорившему о Петрарке), – синьора Джиневра должна влюбиться в меня без памяти. Ставлю пятьсот эскудо на то, что этого не произойдет.
С этими словами синьор Малатеста бросил на поднос посреди стола большой кошель из темно-синего бархата, в котором послышался звон монет. Затем велел слуге позвать синьору Джиневру. Тот, низко поклонившись, выбежал из зала. Гости, смеясь, тоже стали делать заклады. Одни приняли сторону хозяина, другие поддержали человека, утверждавшего, что искусству подвластно все.
Не участвовал в общей затее только один человек. Его строгое белое монашеское одеяние смотрелось довольно странно среди щегольских камзолов. Это был известный Иоанн Анний из Витербо, нашедший в библиотеке одного из храмов старинные тексты латинских и греческих авторов. Сиджизмондо Малатеста привлекал монаха своей заинтересованностью в искусстве. Но между ними нередко происходили жаркие споры, когда монах пытался высказать свое отношение к поведению знатного синьора. Вот и теперь…
– Что, брат Иоанн, – криво усмехнулся синьор Сиджизмондо, – Вам не нравятся наши развлечения? Или Вы не согласны ни с одним из нас?
Монах покачал головой.
– Сотворение чудес подвластно лишь Господу нашему и его святым. То, что Вы сейчас желаете совершить, синьор, кощунственно и богохульно, – проникновенным голосом, словно читая проповедь, проговорил он.
Малатеста нахмурился.…
От вспышки его гнева брата Иоанна спасло то, что в зале появилась молодая болезненно-красивая женщина. Темно-бордовое платье с длинным шлейфом наводило на мысль о трауре.
– Вы звали меня, синьор? – голос ее, как и весь внешний облик, выражал печаль и скорбь.
Сиджизмондо подошел к жене, поцеловал руку. При этом на лице женщины мелькнула гримаса отвращения. Это не осталось незамеченным несколькими гостями, а служитель Бога многозначительно покачал головой.
– Синьора, – обратился Сиджизмондо к жене, делая вид, что ничего не произошло, – не могли бы Вы оказать нашему обществу небольшую услугу?
Не дожидаясь согласия, он впился взглядом в ее глаза и медленно продекламировал:

Я нашел себя в тебе;
Я нашел тебя в себе.
Я нашел нас в этой странной
И запутанной судьбе.

Нас нашел назло врагам,
Что давно мешали нам.
Я нашел нас, и разбилось
Мое сердце пополам.

С половиной сердца я
Жить смогу, тебя любя;
А тебе отдам другую,
Если любишь ты меня.

Если ж я тебе не мил,
Или твой остынет пыл,
То верни тогда полсердца,
Что тебе я подарил.

Затем резко отпустил руку, которую держал в своей, и громко расхохотался. С преувеличенной любезностью поклонился супруге:
– Благодарю Вас, синьора. Не смею больше задерживать.
Та поспешно покинула зал. А Малатетста снова обратился к гостям:
– Ну, синьоры, как вы все могли убедиться, наш маленький эксперимент не удался. Вы, уважаемый церковник, можете не беспокоиться: из меня не вышло нового Христа; и я не собираюсь отбирать у церкви ее права на разные трюки и дешевые чудеса.
Монах с ужасом и отчаянием смотрел на человека, посмевшего произносить подобные слова:
– Синьор Малатеста, не богохульствуйте!
Но тот в ответ только снова рассмеялся. Малатеста был абсолютно равнодушен к вопросам религии; а ужас и негодование, которые он наводил на верующих людей своими словами, только забавляли этого человека.


18:56 

Зарисовка

Негромкие шаги, раздавшиеся в тишине библиотеки, заставили сидящего за одним из столов парня поднять голову. В это время – начало лета - в библиотеку редко кто забредал. Почти все студенты разъехались на каникулы. И лишь несколько неудачников, не сумевших или не успевших сдать экзамены, и шестикурсники-дипломники забегали за той или иной книгой. Но сегодня – в погожий летний день – если не считать одного студента, с уставшим видом сидящего над стопкой книг – библиотека пустовала. Несколько толстых томов в разных местах были заложены полосками бумаги, а парень старательно выписывал что-то из огромного потрепанного фолианта в столь же поторепанную пухлую тетрадь. И вот теперь молодого человека оторвали от занятий. Чему, откровенно говоря, он был рад. Оторвав взгляд от книги и заложив ручкой тетрадь вместо закладки, он с улыбкой следил за быстро идущей по проходу девушкой-первокурсницей. Она подошла, притянула к столу стул и уселась на него верхом, обхватив спинку руками. «Привет. Я не помешала? Гляжу – ты все трудишься.. А вот мне пришлось остаться, так как бионику я завалила. Придется пересдавать. А мне ничего в голову не лезет. Хотя экзамен уже через три дня. ». Парень захлопнул книгу, потер лицо руками. «Привет, Элли. Мда, я что-то тоже перезанимался. Все путается, да и глаза с руками устали. Думаю, надо передышку сделать.» «Отлично. Не хочешь прогуляться в парке?» - девушка соскочила со стула и, ухватив поднявшегося из-за стола парня за рукав, потянула к выходу из библиотеки. Молодой человек был ошарашен таким напором, поэтому беспрекословно последовал за ней. Стопка книг и тетрадь с записями так и остались лежать на столе.
Идя по коридору института, девушка весело о чем-то болтала; ее спутник был погружен в свои мысли. «Артур, очнись.» – Она со смехом дернула парня за рукав. Тот чуть вздрогнул, словно разбуженный. «А? Прости, Элли. Ты что-то сказала?» Девушка покачала головой. «Ты, наверное, и в самом деле перезанимался, раз у тебя на уме одни учебники. – Насмешливо, но с явным неудовольствием проговорила она. – Я сказала, что перед прогулкой тебе не помешало бы поесть». Парень остановился. «Послушай, вот скажи – почему ты так обо мне заботишься?» Вопрос прозвучал с чуть кривоватой усмешкой. Но они оба знали, что вопрос этот был ни к чему; так же как ответ был известен. Обоим. «Потому что». – девушка подбежала к лестнице, ведущей в столовую, и остановилась, всем своим видом показывая, что ждет.
Заказав довольно плотный ужин, так как и впрямь ощутил зверский голод, Артур уселся в дальнем углу столовой, подальше от вопящего музыкального автомата, рядом с которым, выбирая диски, стоял однокурсник парня. Элли уселась рядом, морщась от громких резких звуков, вырывающихся из автомата. Вертя в руках чашку чая с бергамотом, она искоса поглядывала на парня. Девушке пришло на ум воспоминание о том, как они познакомились.

* * *
Был конец зимы. Точнее – начало марта. Некоторых из преподавателей, как и многих студентов, скосила эпидемия гриппа. И ректорат принял весьма оригинальное решение. Лекции у первых-третьих курсов поставили вести шестикурсников – будущих выпускников. И вот в аудиторию по криптозоологии появился Артур Дарк. В его внешности не было ничего необычного, скорее, наоборот – до банальности заурядно. Среднего роста, он слегка сутулился. Пожалуй, необычными были только его бледность и какая-то болезненная худоба. И все же... Когда он, чувствуя себя явно неловко в роли преподавателя, обвел аудиторию взглядом, сверяясь со списком студентов-младшекурсников, по рядам первокурсниц прокатился вздох. Элли до сих пор помнила, какое завораживающее впечатление на нее произвели эти серые, окаймленные довольно длинными ресницами, задумчивые глаза. И та улыбка, с которой Дарк приветствовал «своих учеников».
Уже после, на перемене, Элли нашла третьекурсницу Дэзри - свою закадычную подругу – и страшную сплетницу... «Дэзи, а ты всех учеников в институте знаешь? Ну, кроме первокурсников....» Вопрос был задан в разговоре будто ненароком, но Дэзи, поглядев на младшую подругу, усмехнулась. Она славилась своим умением делать поистине железные выводы из любой мелочи. А так же своими прямолинейными высказываниями. «Не думаю,что тебе что-ннибудь «светит» с Дарком. Он у нас вообще странная личность. Его все девчонки за глаза называют «вейлой в брюках». Обаяния до черта, и никто не знает причины. А таинственности-то вокруг себя напустил... – Дэзри насмешливо фыркнула. Затем, похлопав Элли по плечу, закончила. – По-дружески тебе советую: не связывайся ты с ним. Себе дороже.»
Этот разговор с подругой запомнился Элли, однако она продолжала «собирать сведения» с упорством хорошего сыщика. Результаты были весьма огорчительными. Во-первых, Дэзри была права, когда говорила о популярности Дарка среди женской половины института. Многие девчонки восхищенно вздыхали при упоминании имени Артура, сожалея о его неприступности. Вторым невеселым фактом было то, что девушка узнала причину этой неприступности. Хотя и из сплетен; однако, из источников, более-менее заслуживающих доверия. Несколько лет назад, только в начале своей учебы, Артур Дарк был безумно влюблен в свою сокурсницу. Однако, через какое-то время получил «от ворот поворот». Что, по видимому, переживал до сих пор. Это известие больно кольнуло Элли. Но, несмотря на это, скорее вопреки - ее симпатия к старшекурснику не уменьшилась. Даже наоборот. Такая верность была для современной молодежи довольно редким качеством. Лекций по криптозоологии девушка старалась не пропускать; к тому же – сказать по правде, предмет был весьма увлекательным. А однажды...
Потом Элли не раз мысленно благодарила и проклинала своего однокурсник Кайлайна Димса за ту подачу в волейболе. Элли бросилась за мячом, нога ее заскользила, и девушка неожиданно ощутила дикую боль в щиколотке. В следующую же секунду она обнаружила себя сидящей на холодном скользком покрытии институтского спортзала. Как это произошло – девушка не поняла, однако факт оставался фактом – нога в щиколотке бяла по меньшей мере растянута. Еле скрывающую слезы боли и обиды девушку отвели в лазарет. Осмотрев повреждение, врач выложил еще менее оптимистичный диагноз – перелом, наложил гипс и оставил «калеку» в палате, запретив любые передвижения в течении минимум трех дней. Несколько дней Элли провела в почти полном бездействии. Порой ее навещали однокурсники и друзья, приносили фрукты и конфеты, рассказывали новости института, давали списать конспекты лекций. Элли была им благодарна; однако ее не покидало смутное ощущение.... словно бы тоски.
Ей разрешили недолгие прогулки, и Элли, опираясь на костыль, теперь частенько выходила в коридор или в «гостиную» лазарета, где читала или смотрела телевизор. Однажды, сидя с журналом у окна, она услышала негромкий знакомый голос. Девушка чуть обернулась.... Артур Дарк беседовал о чем-то с преподавателем криптозоологии. Получал наставления или советовался... Затем молодой человек вышел. Элли продолжила просмотр журнала, однако это не доставляло ей уже никакого удовольствия; хотя накануне она чуть не визжала от восторга, когда Дэзи принесла ей это «средство развлечения», как выразилась подруга. Машинально перелистывая страницы, Элли услышала произнесенное имя... Профессор криптозоологии беседовал с кем-то из из своих коллег (тот стоял к девушке спиной, и Элли не разобрала – кто это был). «Дарк... Да, способный студент. Жаль только, что...» Что «что» Элли, увы, уже не услышала так как к ней подошла медсестра и довольно сердито «погнала» в палату.
Уже лежа на кровати, Элли вспомнила слова Дэзри о «таинственности» Артура Дарка. «А ведь подруга ох как права...» - подумалось девушке.
На следующий день Элли чувствовала себя настолько хорошо, что просила врача отпустить ее из лазарета. Но врач – не удовлетворенный результатами рентгеновского снимка, отказал наотрез, сказав, чтобы девушка и не думала об этом еще с неделю. Но, видя выражение лица пациентки, «смилостивился» и уменьшил «срок заключения», как, смеясь, называла положение подруги Дэзри, до трех-четырех дней.
Огорченная и ррассерженная девушка сидела на кровати, дуясь в тот момент на весь мир, когда раздался негромкий стук. Затем дверь палаты отворилась, пропуская посетителя... От изумления Элли даже подскочила, забыв о больной ноге; но тут же рухнула обратно с негромким вскриком. «Прости, я, кажется, напугал тебя...» Артур прошел в палату и, положив на тумбочку какую-то тетрадь, помог девушке сесть поудобней. Элли постаралась не вздрогнуть, ощутив прикосновение его рук. Затем парень уселся на стул. «Ну, как себя чувствуешь? Угораздило же...» Сочувственно вздохнул, покачав головой. Кивнул на лежащую тетрадку: «Вот, конспект лекции тебе принес. А то отстанешь по предмету – догонять будет долго и сложно. – Чуть усмехнулся. – «Работаю» разносчиком – уже троим передал. Вы прям как сговорились все. Ты с ногой, Саманту Кроуфорд и Барта Лэнзи грипп свалил. Благо у нашего курса сейчас лекций не очень много – хоть время есть...» Улыбнулся (Элли почувствовала, как по спине бегут мурашки), достал из кармана большое желтое яблоко, положил на тетрадь: «Поправляйся давай». Поднялся и, кивнув, направился к двери. Девушка хотела окликнуть Дарка, однако промолчала. Взяла тетрадь и принялась листать, разбирая неровный угловатый почерк. Почему ее «резанула» фраза о том, что он раздал конспект лекции трем заболевшим студентам? Она знала, но боялась признаться даже самой себе... «Интересно – а яблоки он тоже всем дал?» - с непонятным раздражением подумала Элли. Кинув тетрадь на столик (та соскользнула и шлепнулась на пол), девушка уткнулась в подушку и заплакала.
Наступали выходные. А это значило, что у девушки было целых два дня. Чтобы выполнить все принесенные задания и, если доктор не отпустит ее до понедельника, передать преподавателям через друзей. Это радовало Элли, так как голова была забита формулами, датами и почими учебными «атрибутами», а не теми мыслями, которые доставляли ей боль. Она разложила на тумбочке тетради и учебники и принялась за работу. Тетрадь по криптозоологии сиротливо лежала на полу. Элли старалась не обращать на нее внимания, решив сделать предмет в самую последнюю очередь.
Через какое-то время, когда объем несделанных работ чуть сократился, глаза уже болели от букв, а руки – от писания, Элли сложила все в две аккуратные стопки (сделанно и несделанно) и, опираясь на костыль, вышла из палаты, желая отдохнуть. Прогуливаясь, чуть прихрамывая, по коридору, девушка старалась дать мозгам отдохнуть и ни о чем не думать. Однако, образ сероглазого старшекурсника упрямо лез в память, а вместе с этим приходили и мысли, от которых Элли безуспешно пыталась избавиться. Наконец Элли вернулась в палату. Все было на своих местах, кроме тетради по криптозоологии. С трудом наклонившись – мешала загипсованная нога – девушка заглянула под кровать, думая, что могла случайно толкнуть туда тетрадь ногой или костылем. Пусто... Принялась перебирать лежащие на тумбочке книги.Тетрадь лежала на самом верху одной из стопок. Уже позже выяснилось, что пока девушка совершала «моцион», в палату заходила уборщица.
В понедельник Элли все же разрешили быать на лекцях, правда строго-настрого наказав, чтобы она не перегружалась. «И никаких спортивных занятий в течение месяца» - непререкаемым тоном велел врач. А в среду, когда девушка вошла в аудиторию криптозоологии, она с большим трудом сдержала возглас разочарования – лекции, как прежде, вел преподаватель.
После того случая в лазарете, как это не удивительно, отношения Элли и Дарка стали более дружескими. Парень вел себя по отношению к девушке, как старший брат. Он всегда с удовольствием отвечал на ее вопросы, касающиеся учебы, давал советы. Впрочем, Дарк охотно помогал и другим младшекурсникам. Когда у него было настроение. Однако были и такие дни, когда Артура очень сложно было вывести из состояния угрюмой задумчивости. Тогда парень становился замкнутым и неразговорчивым., а фразы, с трудом «вырванные» из него, были короткими и резкими. В такие дни особенно часто Элли, гуляя допоздна, замечала освещенное настольной лампой, окно студенческого общежития, и склоненную (наверняка над книгами) темноволосую голову. Набесившись и нагулявшись с однокурсницами, Элли пробиралась далеко заполночь в свою комнату и видела в полутемном коридоре пробивающуюся сквозь запертую дверь полоску света.
Однажды Элли никак не удавался материал по биогеографии (странно, така как лекция была довольно легкой), и девушка отправилась на поиски «своего спасителя», как они оба называли Артура. Было время ужина, однако парня не оказалось ни в столовой ни в библиотеке, где он частенько засиживался до тех пор, пока сердитый служитель чуть ли не силой выгонял из зала. Не нашла девушка Дарка и в институтском парке. Уже возвращаясь в здание общежития с вынужденой прогулки, она свет в окне второго этажа и темную фигуру, передвигающуюся по комнате.
Элли и сама не поняла – как у нее хватило смелости – однако уже через несколько минут ее кулак соприкоснулся с деревянной дверью комнаты Дарка.... «Войдите» - негромкий голос заставил сердце девушки затрепетать. Артур обернулся, стоя у книжной полки. Брови парня удивленно вздернулись. «Ты? Ну заходи. Привет». «Привет. Слушай, Артур, у меня опять проблемы с «бигом». Не поможешь?» - Элли постаралась придать своему голосу небрежность и спокойное равнодушие, однако внутри у нее все было напряжено, словно сжатая пружина.
Для того, чтобы хоть немного расслабиться, она принялась рассматривать с искренним интересом комнату. Да уж... Чуть ли не аскетическое жилище Дарка весьма отличалось от комнаты самой Элли, где по стенам были развешаны календари с зверюшками и знаменитыми актерами и актрисами, а на кровати среди разбросанных журналов и тетрадок восседал довольно большой плюшевый медведь. Единственным же украшением комнаты Артура была небольшая картина (явно заводского производства), изображающая корабль, борющийся со штормом и грозой.
Парень вздохнул, словно говоря: «Ну, что с тобой поделаешь?», мотнул головой в сторону стола, приглашая располагаться. Поставил на полку книгу, которую держал до этого в руках, подошел, оперся ладонями о стол. Элли разложила на столе конспект лекции и несколько карт, с которыми тоже предстояло работать. Артур пробежал глазами текст лекции. «Ну и что же вызвало у Вас, мисс Эванс, такие затруднения?» От его пристального взгляда и чуть насмешливой улыбки сердце девушки подпрыгнуло чуть ли не под горло. Ей пришлось сделать глубокий медленный вдох. Все это не ускользнуло от внимания парня. Лицо его вмиг стало серьезным, а губы неожиданно дернулись в какой-то кривой усмешке. Элли молча ткнула пальцем в неподдающийся ее пониманию параграф. Дарк довольно холодно, хотя предельно четко и понятно, дал объяснения. Руки его все также опирались о стол, взгляд устремлен в конспект, однако Элли могла поклясться, что мысли парня занимают вовсе не проблемы миграции некоторых видов животных в теплые края в зимний период.
Атмосфера в комнате довольно быстро стала напряженной; Элли с недоумением пыталась понять – по какой же причине, однако ответа не находила. Она собрала свои вещи, кивнула парню, благодаря за объяснение и направилась к двери. Затем, повинуясь внезапному порыву, обернулась к все еще стоящему у стола Дарку. «Спасибо, что помогаешь мне, Артур. И... Я... Я люблю тебя» Выражение лица молодого человека изменилось, на лице отразились удивление и недоумение. Однако Элли растолковала это по-своему. «Ну что?! Что тебе не ясно? Тебе мало, что девушка сама призналась? Ах, ну да... Ты же старшекурсник, почти уже выпускник; а я всего лишь первокурсница. Тебе только моргнуть, и за тобой табун девчонок пойдет.» Что с ней происходило, Элли и сама не понимала. Глотая слезы, она сейчас выливала всю свою обиду, все отчаяние, вмиг охватившие ее.
«Элли, успокойся. Что с тобой?» - Артур расширенными от изумления глазами глядел на плачущую девушку. Протянул чистый, чуть ли не белоснежный носовой платок, глядя, как та шмыгнула носом, стирая слезы и размазывая по щекам тушь. Однако девушка резко отбросила платок в сторону, словно он был ядовит или жег руки. «Что со мной?! Нет, это что с тобой, Артур Дарк?!Не понимаешь, не желаешь замечать очевидных вещей. Я-то думала.. А ты.... Такой же толстокожий, как все парни. А всем особям мужского пола от девушки только одного и надо...» - Она закусила губу, чтобы с языка случайно не сорвались горькие слова о прежней любви парня. Дарк побледнел и отшатнулся, как от удара. Тонкие и без того бледные губы побелели; щека нервно дернулась. Но Элли не заметила этого. Как только всплеск эмоций прошел, она резко развернулась и преодолела несколько шагов до двери почти бегом.
«Стой!» Резкий оклик, догнавший ее, когда девушка уже почти закрыла дверь, был столь неожиданным, что Элли обернулась почти против своей воли. Лицо Дарка сейчас напоминало каменную маску – столь же безжизненным и невыразительным оно было. Лишь в глазах читалась странная смесь из ярости, обиды и боли. «Что?» - Элли с вызовом вскинула голову. Она уже жалела, что высказала все, что наболело у нее на сердце в течении нескольких месяцев, но признаваться в этом она ни за что не стала бы. Однако ей было неуютно под этим взглядом, хотя уйти она не могла. Серые глаза Артура притягивали девушку, как притягивает кролика гипнотический взгляд удава. Поэтому Элли только повторила: «Что?»
Когда девушка выпалила свое признание, Дарк был лишь удивлен и слегка раздасадован. За свою жизнь в институте он уже не раз слышал подобное. Зачастую это были всего лишь своего рода розыгрыши или глупые попытки разозолить. Искренних признаний были единицы. Артур, хоть за ним и закрепилось шутливое мнение, как о Дон Жуане, ни на один из этих видов признаний не обращал внимания. Никогда. Почти..... Также в первые мгновения он отнесся и к словам Элли, посчитав их лишь видом благодарности. Однако, когда на него посыпался град совершенно несправедливых обвинений, парень ощутил что его сердце словно выдирают раскаленными щипцами. Во-первых, от совершенно незаслуженной обиды; а во-вторых.... про вторую причину Артур не хотел думать и вспоминать. Хотя и знал ее. Так же как и знал то, что никогда больше не отдаст свое сердце на растерзание этому прекрасному, но жестокому. Словно прирученный хищный зверь, чувству. Однако молодого человека больно задели слова первокурсницы. «Я не такой, как другие. А если ты и в самом деле так думаешь... то.... – Глухой бесцветный голос на несколько секунд прервался. Дарк глубоко вздохнул, прикрыл глаза. – Тебе лучше никогда больше не приходить сюда». Затем отвернулся, уставился невидящим взглядом на низко и быстро летящие по небу тучи. Только чуть вздрогнул, услышав за спиной стук захлопнувшейся двери.
Только добравшись до своей комнаты, Элли позволила себе разрыдаться.
Назавтра она целый день никуда не ходила, пропустив все лекции и злополучную биогеографию тоже. Зашедшей к ней вечером узнать – что случилось – однокурснице Люси, Элли сказала, что жутко разболелась голова. «А о тебе спрашивали» – Люси чуть прищурилась, хитро улыбнувшись. «Кто?» - сердце Элли подпрыгнуло, ударившись аж о макушку и ухнуло вниз. Однако внешне девушка оставалась спокойной, лишь чуть заинтересованной. «Лео» - улыбка однокурсницы стала еще хитрей. Леонард Салливан – еще один однокурсник Элли – веселый шебутной парень, легко флиртовавший почти со всеми девчонками своего курса. С ним интересно было погулять на студенческой вечеринке или дискотеке. Но не больше. Элли насмешливо фыркнула, тряхнула головой. Правильно истолковав жест приятельницы, Люси рассмеялась. «Так ему и передам. Да, и еще... Не слышала?.. Вчера вечером кого-то увезли на скорой в городскую клинику. Вот ужас-то!» Сердце Элли кольнуло недоброе предчувствие. Как можно равнодушнее (однако, не забыв сочувственно поахать), она поинтересовалась – не знает ли Люси: кого именно. Но та лишь легкомысленно пожала плечами. Затем, спохватившись, что у нее вечерняя репетиция, Люси «упорхнула», оставив однокурсницу в мрачных размышлениях.
Элли выскользнула на улицу – именно оттуда лучше всего было видно окно комнаты Дарка. Как и предполагала девушка - окна «смотрели» на улицу слепыми темными пятнами. В надежде, что она ошибается, девушка заскочила сначала в библиотеку, затем в столовую. Результат был нулевой. То есть, почти... Выходя из столовой (где она заодно и поужинала - у девушки с утра ни крошки во рту не было, если не считать банки «спрайта» и батончика шоколадки «Марс», съеденных в середине дня), Элли столкнулась с беседующими Дэзри и Кайлайном Димсом. Лица у обоих были чуть растерянные и огорченные. «Привет, Элли. – Дэзри обернулась к подруге. - Представляешь – вчера вечером Артура Дарка, ну того, который у нас криптозоологию замещал, отвезли на скорой в город с сердечным приступом. Вон, Кайл сам видел.» Парень кивнул и принялся рассказывать, очевидно, уже не по первому разу. Однако, Элли не слушала, лишь делая ви. Что заинтересовалась. В голове девушки все время вертелось: «Вчера вечером... После нашего разговора..» К счастью, Кайлайна кто-то окликнул, и парень тут же умчался. Дэзри поглядела на подругу, сочувственно вздохнула: «Элли, все еще «сохнешь» по Дарку? Ох, подружка, «обожжешься»...». Элли млча и внешне совершенно равнодушно пожала плечами. «Он интересный собеседник. Да и помочь всегда готов. Жаль, что хорошему человеку плохо.» «Ну-ну... – Дэзи фыркнула. – Смотри. Я предупредила».
Артур Дарк вернулся через неделю. Если бы не еще более бледное, осунувшееся лицо и круги под глазами, никто бы и не сказал, что этот молодой, крепкий с виду парень был серьезно болен. И сразу же «окунулся» с головой в учебу, пытаясь наверстать упущенное.
За всю эту неделю Элли ни разу не посетила Дарка в больнице, хотя его однокурсники и некоторые ребята помладше, с кем Артур был в приятельских отношениях, навещали его. Да и когда Дарк вернулся, девушка первое время старалась не сталкиваться с ним ни при каких условиях. Ей было очень тяжело: Элли то винила себя в произошедшем с Дарком, то мысленно называла парня слабаком. Какие чувства испытывал сам Дарк... Элли не думала об этом. Точнее, старалась не думать. Однако тактика избегания длилась дня три, дольше Элли просто не могла выдержать.
Однажды после обеда она специально задержалась в столовой. Подойдя к Артуру прохладно, словно с совершенно посторонним, поздоровалась. «Извините, мистер Дарк, мне необходимо с Вами поговорить». Со стороны раздался и тут же резко оборвался смешок. Это Кайлайн Димс решил сострить, но заткнулся под острым взглядом Дарка. Элли негромко вздохнула: теперь целый день насмешек и подколок ей обеспечен. Однако наладить, точнее – восстановить - отношения с Дарком было для девушки важнее. Молчаливым и весьма красноречивым взглядом заставив Димса замолчать, Артур повернулся к Элли. «Я Вас слушаю, мисс Эванс» - голос его был так же равнодушен и холоден. Элли даже захотелось заплакать. Однако заставила себя улыбнуться. «Здесь слишком людно. Мы... не услышим друг друга. У меня последняя пара заканчивается в четыре. Я люблю вечерами гулять в парке..» Затем она быстро вышла из столовой, прижимая ладони к горящим щекам. Ее просьба о разговоре прозвучала как приглашение на свидание. «Ну, теперь он точно не прийдет и вообще не захочет меня знать!» - Элли стерла появившуюся в уголке глаза слезу и торопливо прошла мимо группки о чем-то весело шепчущихся студенток.
Весь оставшийся учебный день Элли только и думала о своем нелепом поступке. Она даже умудрилась получить замечание от преподавателя по ее любимой химии. «Мисс Эванс, Вы, кажется, думаете сейчас не о реакции взаимодействии компонентов, а совершено о посторонних предметах» - упрекнул девушку профессор Стейнвек; и был абсолютно прав. Хотя то, о чем размышляла студентка, тоже можно было назвать реакцией взаимодействия... «А что если он не прийдет? А если прийдет? Что я ему скажу? Он же ясно дал понять, что.. А вдруг передумает? А может мне не ходить? А если я не прийду, а он – да?» - От множества вопросов у Элли даже голова разболелась. Девушка с трудом высидела последние пары.
И все же в десять минут пятого она уже шла от институтских зданий по тропинке к парку, все еще терзаемая проитворечиями и сомнениями. Пятнадцать минут пятого. Двадцать.. Элли уже сто раз выругала себя за пустую затею, сидя в дальнем углу парка на скамейке. Уже где-то в половине пятого, когда девушка уже уходить, негодующе фыркая: «Ну и пожалуйста. Не очень-то и хотелось», неподалеку показалась быстро приближающаяся фигура. «Привет. Извини, я знаю, что опаздывать обычно свойственно девушкам, но... – Артур натянуто улыбнулся, стараясь не смотреть на Элли. – Ты хотела о чем-то поговорить...» Он замолчал, не зная – что говорить дальше. Девушка и сама молчала. Когда она подошла к Дарку в столовой, то в голове у нее вертелось множество всего, что она хотела сказать парню. А вот сейчас не знала – с чего начать. Она теребила застежку-«молнию» на ветровке, глядя себе под ноги на землю, на только начинающую пробиваться траву.
Дарк пару минут стоял перед скамейкой, затем сделал несколько шагов в сторону. Элли хотела окликнуть его, испугавшись, что парень уйдет, но он всего лишь подошел к стоящему в паре метров от скамейки дереву и опустился на корточки, облокотившись спиной о ствол. Элли, наконец решившись, однялась и подошла к парню. «Артур... – (он поднял голову, вопрсительно вскинул бровь) – Прости, это я виновата в том, что тебе было плохо» - Выпалила девушка. Молодой человек нахмурился недоуменно, явно не понимая – о чем идет речь. Элли смотрела на его бледное худое лицо, на руки, пальцы которых, сцепленные в «замок», лежали на коленях... Как ей хотелось, чтобы эти тонкие но сильные руки обняли ее...
Девушка села рядом, провела пальцем по морщине, пролегшей между бровями парня. «Не хмурься, тебе не идет».Она постаралась, чтобы и слова и жест были расценены как дружеская шутка, однако Дарк невольно вздрогнул. Быстро поднялся. «Элли... не надо...» - в его голосе девушка с удивлением услышала боль и... мольбу. Безмерно удивляясь, она смотрела на Артура, но тот, возможно, жалея о невольном всплеске эмоций, угрюмо молчал. Он вынужден был подать ей руку, помогая встать; однако девушка чувствовала огромное напряжение ледяной ладони.
Элли знала, что следующим вопросом она причинит боль ему и, возможн, себе; но ей хотелось уже как можно скорее «расставить все точки над i».И уже, наконец, разобраться самой в том – что следует делать. «Артур, скажи... у тебя есть девушка... сейчас?» «Нет!» - ответ прозвучал так резко и отрывисто, что девушка даже вздрогнула от неожиданности. Но все же взглянула на Дарка. «Тогда... почему..?» - договорить она не решилась. Парень судорожно вздохнул, крепко стиснул зубы. На щеках заиграли желваки. «Элли... Я не идиот и не слепой. Дело не в разнице возраста. Но.... Мы можем быть просто друзьями. Прости.» - голос сорвался.
Артур круто развернулся и торопливо пошел прочь. Девушка заметила, как вздрагивают его плечи. Она окликнула, а когда он не ответил, подбежала, коснулась рукава. Молодой человек остановился, и Элли поглядела в темно-серые, горящие от невыплаканных слез глаза. «Хорошо. – Она почувствовала, как горло стискивает еле сдерживаемое рыдание. – Хорошо, пусть друзьями. Только... Только не бросай меня совсем.» Последние слова девушка прошептала сквозь слезы.
Уже отбежав на какое-то расстояние, Элли услышала горький злой хохот. Но Артур Дарк смеялся над собой, а не над несчастной девушкой, которую угораздило в него влюбиться.

* * *
И вот сейчас, спустя несколько недель после «подписания перемирия» Элли сидела в столовой института рядом с тем, кого любила до безумия, и просто радовалась этому. Все это время после того памятного разговора она старалась вести себя с Артуром как сестра или друг. И видела, что Дарк благодарен ей за это. И лишь у себя в комнате по вечерам девушка позволяла себе выплакать все, что наболело у нее на душе плюшевому медведю. Порой она все же «срывалась» - словом, интонацией или поступком. Тогда парень мрачнел, становился резким или замыкался в себе.
Странная это была дружба. Артур, если был не в настроении, мог, хотя и сам того не желая, обидеть девушку. Однако, не проходило и дня, как парень приходил с искренними извинениями. Которые принимались с язвительной или задумчивой улыбкой; порой спокойно и миролюбиво, а порой и не сразу – смотря в каком расположении духа была сама девушка. Он не любил Элли, она это знала и уже не надеялась ни на что; однако что-то не давало им обоим порвать отношения окончательно даже в дни самых жестоких ссор.
«Эй, а кто меня недавно упрекал в задумчивости?» - чуть насмешливый голос, заставив девушку вздрогнуть, оторвал ее от размышлений. Артур по-прежнему сидел за столом напротив Элли, только уже держа в руках чашку кофе. Девушка отхлебнула из своей кружки и с удивлением обнаружила, что за то время, пока она была погружена в воспоминания, чай уже остыл. И только тут заметила стоящую перед ней стоящую перед ней на столе другую кружку с горячим питьем. Глядя на недоуменное выражение лица девушки, Дарк негромко рассмеялся. Допив кофе, поставил чашку на стол, откинулся на спинку стула. «Артур.. Ты... нахал!» - негодующе выпалила девушка. Однако ни тон ни, по идее, обидное слово не произвели на парня никакого впечатления. Он лишь весело расхохотался: «Разумеется. А ты не знала? Я вообще самое несносное существо в мире». Его смех был столь заразителен, что Элли не удержалась и через секунду уже вторила ему. Затем, протянув руку, легонько щелкнула молодого человека по лбу: «Вот тебе, несносное создание». И тут же испуганно замерла, зная, что Артур весьма болезненно реагирует на подобного рода шутки. Однако парень лишь насмешливо фыркнул, тряхнув головой: «Так, меня тут обижают. Ухожу. В монастырь. Женский». Кивнул на стоящую чашку: «Пей. А то и этот остынет».
Глотая горячий ароматный чай, Элли заметила, что парень заказал ее любимый – с бергамотом. Сам Артур, как уже знала первокурсница, любил черный с мятой или лимоном и не признавал никакие другие виды этого напитка.
«Ну что, пойдем гулять?» - девушка отставила в сторону пустую чашку, поднялась из-за стола. Дарк с сомнением пожал плечами: «Не знаю.. У меня завтра в два экзамен. Надо выспаться, а утром еще успеть повторить. Да и тебе не мешало бы немного подготовиться.». Однако Элли была неумолима: «Пошли. Мозгам тоже надо давать отдых и кислородное питание. А у меня завтра весь день в распоряжении». «Ну ладно, уговорила» - Парень усмехнулся, тоже освобождая стул.
Бредя по торпинке парка, Элли изредка бросала взгляды на молодого человека. Артур шел неспеша, заложив руки за спину и чуть опустив голову, словно вглядывась в траву и землю. Девушка вдруг поймала себя на мысли, что ей сейчас очень хорошо. Вечер выдался на удивление теплым и безветренным, гулять в такую погоду – одно удовольствие. Артур, несмотря на свою задумчивость, был в приподнятом настроении, и это ее радовало. И лишь одно омрачало хорошее расположение духа Элли. Это осознание того, что эта их прогулка вдвоем - последняя. Скоро Артур сдаст последний экзамен и уедет. Насовсем. А ей оставаться в этом институте еще целых пять лет.
Девушка негромко вздохнула, однако шедший на пару шагов впереди молодой человек услышал. Обернулся. «О чем грустишь, прелестное дитя?». От его улыбки – доброй и чуть насмешливой – у Элли как всегда перехватило дух. Однако ее ответная улыбка была точно такой же. «Вам почудилось, сударь. Я вовсе не грустна. – И, не меняя тона, поинтересовалась. – Артур, а когда у тебя последний экзамен?» «Завтра как раз. – парень округлил глаза в комическом ужасе. – Не напоминай мне про этот кошмар! Слава богу, потом целых два месяца блаженного ничегонеделания». «Как, два месяца?! – Элли была страшно удивлена. – ты же уже заканчиваешь, считай – закончил учебу.» «Ага... Щщаззз. Отец настоял на аспирантуре. – Артур хмыкнул. – Так что еще три года буду тут всем глаза мозолить». Он рассмеялся. Девушка последовала его примеру; она смеялась не только забавной фпазе, но и от радости, что еще по меньшей мере три года сможет видеть любимого человека. Да, она все знала... И все же... На душе вдруг стало так легко и радостно, словно она сама уже сдала даже «задолженный» экзамен и наслаждалась отдыхом.
Артур шел рядом, все так же заложив руки за спину, и тихонько насвистывая какую-то мелодию. По губам парня скользила улыбка, словно отвечая на его мысли. «Что это? – Эллм заинтересованно прислушалась – мотив ей был неизвестен, а девушка интересовалась музыкой. – Что-то совсем новенькое? Не замечала раньше за тобой особой любви к пению.» «Скорее – очень старенькое. - Дарк чуть насмешливо пожал плечами. - Только не проси спеть. Если кому-нибудь на ухо наступает медведь, то по моим ухам – (делая ударение на первой гласной) - протопал целый зоопарк.» Он рассмеялся. Элли любила этот странный смех – совершенно беззвучный, но заразительный. Когда Артур смеялся особенно весело, то чуть запрокидывал голову.
И все же она упросила парня. Ни голоса ни слуха у Артура и впрямь не было. Однако его тихое пение и текст песни произвели на девушку очень сильное впечатление. Когда Артур пел припев, в его голосе звучала легкая горечь. Элли почувствовала, как у нее защипало в глазах. Украдкой провела ладонью по щеке, стирая невольно набежавшую слезу. Однако Артур заметил. «Ну вот, опять я тебя огорчаю» - С грустной улыбкой произнес он. Элли хотела ответить, что все в порядке, однако знала, что это было неправда; и знала, что он почувствует ложь. Поэтому промолчала, лишь бросив искоса на спутника короткий пристальный взгляд.
Теплый летний вечер постепенно стал не таким уж и теплым. Элли зябко повела плечами – на ней было надето довольно легкое платье без кукавов, и сейчас любое дуновение ветра холодило кожу. Артур поглядел на девушку, затем скинул пиджак ( после приступа парень всегда немного мерз и поэтому старался одеваться теплей) и набросил на Элли. Девушка вздрогнула и недоуменно глянула на Дарка. «Замерзнешь, простудишься. Завалишь и этот экзамен» - его тон был на удивление беззаботным и даже легкомысленным. «Ага, а сам-то..» - Фыркнула Элли. Целая буря чувств внезапно всколыхнула ее душу. Ей было приятно и... немного обидно. Он поступил сейчас, как друг. Всего лишь... Артур тихо вздохнул, словно почувствовав перемену настроения спутницы. Однако больше никто не произнес ни слова. Поплотней закутавшись в пиджак и поглубже засунув руки в рукава, Элли только благодарно улыбнулась парню.
Небо уже понемногу темнело и кое-где начинали проглядывать крохотные неяркие еще оногьки звезд. В отдалении в окнах студенческого общежития загорался свет в окнах комнат студентов. Поглядев на часы, Дарк удивленно присвистнул: «Ну и загулялись мы с тобой. Пошли-ка обратно.» Девушка кивнула, легко соглашаясь. Она вдруг почувствовала, что в их спокойную прогулку вкралось... нечто. Что разом будто потушило всю радость общения. Это ощущение, которому Элли не могла дать объяснения, усилилось, когда Артур, проходя по тропинке ведущей между деревьями парка, внезапно поднял голову. Между двумя островерхими елями слабо поблескивал огонек звезды. Губы Дарка дернулись в кривой усмешке, он чуть вздрогнул. Элли покачала головой, из груди вырвался еле слышный вздох. Неужели до сих пор он...?
Дежурный по общежитию крайне неодобрительно поджал губы, когда вошедшие в холл молодые люди подошли к стойке с ключами. Студенты всегда удивлялись – как это с такой нелюбовью к молодежи этот желчный склочный старик умудряется работать тут уже не один десяток лет. Сверившись с карточками студентов, он, по обыкновению брюзжа, протянул им ключи от комнат.
Вернувшись в здание общежития, Артур торопливо попрощался и направился к себе. Судя по сосредоточенному выражению лица парня – его вдруг заняла какая-то мысль. Элли была так ошарашена этой резкой сменой настроения Дарка, что только добравшись до своей комнаты, обнаружила, что у нее на плеяах до сих пор остается пиджак шестикурсника. То-то дежурный так гнусно осклабился... Девушка огорченно вздохнула. Распускать слухи дедок не станет, а все же неприятно. Возвращаться для того, чтобы отдать вещь, не хотелось – Элли уже начинало клонить ко сну. «Ладно, завтра занесу» - решила девушка. Повесив пиджак на спинку стула, она разделась и забраласть под одеяло. Крепко обняв медведя, ставшего «хранителем» ее тайны, девушка в очередной раз прошептала в плюшевое ухо игрушки: «Я его люблю» и заснула.
Поднявшись утром, Элли с ужасом подумала, что завтра – переэкзаменовка, а она совершено ничего не помнит. Быстро одевшись девушка кинулась к столику, на котором лежали несколько тетрадок и принялась лихорадочно листать их. Затем, найдя то что было надо, уже спокойней уселась на кровать, подтянув колени к подбородку, и, обняв одной рукой медведя а другой держа тетрадь, принялась усиленно впихивать в голову хоть какое-то сведения. Через какое-то время девушка ощутила сильный голод. Выбравшись из уютной «норки», которую она устроила себе из покрывала и подушки, Элли направилась было к двери, чтобы по быстрому заскочить в столовую. Внезапно ее взгляд «зацепился» за странный для комнаты девушки предмет, а именно – висящий на спинке стула мужской пиджак. В первую секунду Элли уставилась на пиджак с изумлением, затем рассмеялась. «Бедный Артур.. Наверное совсем замерз» Сложив вещь, она вышла из комнаты, подумав, что, раз все равно собралась немного отдожнуть, то заодно и занесет пиджак Дарку и поблагодарит его еще раз. Но, глянув на часы, с досадой обнаружила, что просидела с учебником почти полдня. Была уже четверть третьего, а значит – у Дарка вовсю шел экзамен. Мысленно пожелав парню удачи, Элли вышла из комнаты.
Дверь комнаты Дарка была приоткрыта. Элли никогда после злополучного случая не заходила сюда, помня просьбу парня. Однако сейчас... Ситуация не оставляла ей другого выбора. Негромко постучав – а вдруг Артур еще не ушел или уже вернулся – она зашла. В прошлый раз она не успела оглядеться как следует – разговор с Артуром не способствовал тому. И теперь Элли вновь с интересом осматривала комнату. Внезапно она заметила на полу лист бумаги, исписанный знакомым угловатым почерком. «Вот растяпа. Наверняка, когда спешил на экзамен, обронил» - рассмеялась девушка. Глаза невольно скользнули по строчкам, когда она подняла листок, чтобы положить на стол. Этот листок не относился к экзаменам. Элли осторожно положила бумагу на стол, словно боясь обжечься. Сейчас она ругала себя за излишнее любопытство.Ей казалось, что она заглянула в самую глубину души человека, проникла в тщательно скрываемый тайник. Она чуть ли не на цыпочках вышла из комнаты.
Утро в день переэкзаменовки выдалось суматошным и бестолковым. Элли лихорадочно прихорашивалась, перелистывала напоследок все конспекты лекций, пытаясь хоть что-то запомнить. К тому же в ночь перед этим выпускники, получившие вчера дипломы, отмечали это событие довольно шумно... Поэтому сейчас собраться с мыслями девушке было довольно сложно.
Немного погуляв по парку и уложив в голове все, что запомнила, Элли вернулась в комнату за зачеткой, чтобы уже идти на экзамен. На столе она обнаружила небольшой букет незабудок и короткую записку. «Удачи тебе, Элли. До встречи осенью».



18:57 

Последний дракон

-А ты и правда умеешь летать? - Она с интересом оглядела огромное неповоротливое на первый взгляд тело. Он кивнул. Начал рассказывать: как прекрасно чувство свободы и полета; как интересно глядеть на землю, когда видишь ее сверху; как здорово лететь, ныряя между облаками, или парить ночной порой в бархатной темноте между блещущих искр звезд. Он хотел передать все свои ощущения; ощущения того, что, как он знал, больше никогда не повторится. Она слушала внимательно жадно, маленькие пухлые губы были чуть приоткрыты от изумления. И, взглянув ей в глаза, он увидел и бескрайнее небо, и отблеск звезд, и солнце, касающееся горизонта – словно отражение своего рассказа. Она доверчиво прильнула к нему, обхватив руками за шею. Он чуть вздрогнул – ее рука (с такой нежной кожей и тонкими пальцами) случайно потревожила недавнюю рану.
Когда он закончил говорить, она с восторженной улыбкой и сияющими глазами уставилась на него. - А ты когда-нибудь покатаешь меня? Ну пожалуйста! Только не говори, что я еще маленькая. Я уже совсем большая. И я тоже очень-очень хочу увидеть всю эту красоту.
- Посмотрим.... Может быть. Когда-нибудь. – Ответ был уклончив, но она восприняла его как согласие. От радости захлопала в ладоши. А затем потребовала сейчас хотя бы показать – как он летает. « Ну хоть немножко. Совсем чуть-чуть.» - Я устал. Долго лететь пришлось. Дай мне хоть немного отдохнуть.
Она обиженно надулась. И ему отчего-то стало не по себе. Так жалобно смотрели ее огромные карие глаза. И, чтобы отвлечь ее и заслужить прощение (а это почему-то показалось ему очень важным), он принялся рассказывать о том, что видел, когда путешествовал. О прекрасных ослепительно-белых единорогах, приходящих на водопой к хрустально-звенящим ручьям; о роскошных длинногривых пегасах, парящих над заснеженными вернинами гор на серебристых крыльях («Таких, как твоя одежда»); о высоких стройных эльфах, волшебно играющих на флейтах и скрипках и живущих в дружбе с лесами. Конечно, он не говорил о кровавых боях, свидетелем и участником которых был, о жестоких и страшных созданиях, живущих в лесах, горах и в водной глубине. И о том, что тяготило его душу... Он рассказывал только о прекрасном. И вновь она слушала, раскрыв рот. А затем вздохнула: - Как красиво! Жаль только, что это все только сказка. Так отец говорит.
Ее слова прозвучали до ужаса взросло и рассудительно. И были похожи на предательский удар ножом в спину. Он вздрогнул, как от удара, остолбенел в первое мгновение. Неужели ВСЕ напрасно?! А ведь он так надеялся, встретив ее.... Ему тогда – всего каких-то два часа назад – показалось, что еще есть шанс. Она не кинулась с испуганным визгом прочь. А наоборот – доверчиво подошла и сообщила. Что заблудилась «в этом чертовом лесу». Он попросил ее никогда так не говорить, и она послушно кивнула. Он рассказал ей о тайнах леса и полей, о секретах природы. И она, казалось, понимала все. И верила каждому его слову. И вдруг теперь...
Он поднялся (до этого он лежал, положив голову на лапы) и, с трудом передвигаясь. Побрел в сторону. Еще одна рана в его и без того незаживающей душе.... Ну конечно... Она, скорее, поверит отцу, чем ему. Отцу... Одному из таких, кто... по вине которых он стал теперь таким, каков он сейчас. По вине которых ВСЕ стало так, как теперь.
Позади раздались торопливые шаги и ее голос. - Ты обиделся, да? - Она подбежала, и обхватила руками его лапу. – Ну прости, я правда не хотела тебя обижать. Такой большой, а дуешься...
Он посмотрел на нее и внезапно осознал, что не может ни обижаться ни злиться на нее не может – в ее глазах, несмотря на произнесенные недавно слова, где-то в глубине этих карих глаз, жило огромное желание Верить. И он улыбнулся. Впервые за долгие годы. Несмотря на то, что с ним произошло и что происходило вокруг. Зрелище было жутковатым - чешуя верхней губы приподнялась, обнажая огромные острые клыки. Но она не испугалась. Наоборот – рассмеялась звонко и радостно.
Затем чуть подергала за крыло, упрашивая все-таки полетать. Ну хоть немножко. Не сдержавшись, он зашипел от боли: плотно прижатое к телу крыло было разорванно в нескольких местах, а кости – переломанны. Но, чтобы не пугать ее видом страшных ран, он постарался отвлечь ее внимание: сделал «ужасное выражение»: - Вот сначала подкреплюсь одной упрямой надоедливой девчонкой и полечу.
Она опять засмеялась: - Нет, не съешь. Ты добрый. По глазам видно.
Он «обиженно» фыркнул, обдав ее теплым дыханием. Волосы на ее голове всколыхнулись. Золотистые волнистые локоны, подобные потоку Золотого Водопада. Того, где когда-то он любил бывать. – Дожили... И принцессы больше не боятся.
- Я не принцесса.... – Её звонкий заливистый смех резко оборвался, когда она вдруг увидела в углу пасти красноватый потек. – Ой.. У тебя кровь! Ты раненый, да?!
Интересно, почему она предположила, что он ранен сам (хотя это и правда было так), а не, скажем, ранил кого-то другого? Он чувствовал, как внутри все разрывается от боли. Этот перелет был трудным. Очень трудным. И он знал, что возможно перелет этот был последнее, что он совершит в этой жизни. Но не хотел, чтобы она это знала. Поэтому помотал головой. – Нет. Это сок земляники. Я, когда летел сюда, видел огромную земляничную поляну неподалеку. Хочешь – покажу.
- Конечно хочу! - Ее глаза засветились от радости.
Когда они дошли до поляны ( он двигался медленно, раздвигая лапой низко склоненные ветви деревьев, осторожно переступая через выползшие из-под земли корни, а порой и переносил ее через поваленные деревья), она тут же бросилась собирать крупные блестящие, похожие на капли крови, ароматные ягоды. Он остался ждать, не желая мешать. Он чувствовал исходящие от нее волны светлой радости и счастья. Простого и в то же время глубокого, как сама Природа. Внезапно откуда-то послышались голоса. Он шагнул в сторону, словно растворившись среди листвы, однако пристально наблюдая, чтобы в случае опасности прийти на выручку.
На поляну выбежало несколько человек... Среди них было двое или трое мужчин, одетых в военную форму, с оружием. Он ощутил как прежняя ярость вновь поднимается из глубин его, казалось, навечно замерзшего сердца. Он был уже готов шагнуть туда и... Но в этот момент она, радостно смеясь, бросилась навстречу людям. И он отступил. В последний раз кинул взгляд. Она оглядывалась, очевидно, разыскивая его; но люди торопили ее, не слушая, и вскоре увели. Через нескольк минут среди зелени деревьев мелькнула серебристая ткань ее костюма и золотистая россыпь волос, и она исчезла из его жизни. Навсегда. Она. Семилетняя девочка с открытой и чистой душой, жадно жаждущей Веры в то, что он говорил.
Тогда он вышел на поляну, устланную земляникой, лег и, подняв голову вверх и с трудом раскрыв крылья, Запел. Эта песня была непохожа ни на человеческую ни на птичью, ни на голос какого-то ни было животного. В песне слышался свист ветра и звон звезд; топот копыт и шорох крыльев; рев самца, зовущего соперника на бой и вой самки, потерявшей детенышей. Он выкладывал в Песне все, что было в его жизни. Начало жизни и смерть близких. Ярость боя и горечь утрат. Он пел, хотя внутри у него все рвалось в клочья, горело и леденело одновременно. Перед его глазами вставали картины прошедшего. И в песне слышался треск огня и крик боли, гул воды и торжество любви. И все же гораздо больше было скорби от того, что он не смог противостоять тому, что случилось, бездонной печали и режущей сердце боли от бессилия . И сердце не выдержало. Он закончил на высокой звенящей ноте, оборвал Песню.. Крылья бессильно опали. Голова с глухим стуком упала на землю. Из раскрытой пасти плеснула тонкая струйка крови. И он затих. Навсегда. Он. Последний дракон на земле.



Пищущий бред

главная